Невский проспект
Шрифт:
– Здравствуй, Саша! – сказала она. – Хорошо, что ты пришел.
И это не было пустой фразой. В этот момент любые обиды, даже самые жестокие, казались неважными. Она была даже рада видеть его. Странно, подумала Альбина, никогда бы не подумала, что так будет однажды.
Переплет встал рядом. Альбина обратила внимание, как он осторожно двигался среди могил, не желая испачкать костюм. Он казался странно возмужавшим – рядом с Швецовым, который был даже чуть старше их, Акентьев производил впечатление зрелого, состоявшегося мужчины.
– Нам нужно поговорить…
– Может
Переплет посмотрел на ветки берез, они тоже, словно о чем-то умоляя, тянули вверх черные ветки, на которых повисали дождевые капли. «Рядом с ней становлюсь романтиком, – подумал он, – этого еще не хватало!»
Олег ревниво выступил вперед, слегка прикрывая супругу грудью. Переплет склонил голову на старинный манер. Альбина, наблюдая за этой пантомимой, почувствовала себя неудобно. Тем временем кто-то из ветеранов бросил первый ком земли. Могильщики взялись за лопаты. Альбина стиснула зубы и отошла в сторону, чтобы не слышать, как земля стучит по крышке гроба. Переплет ненадолго замолчал, глядя, как на столике возле соседней могилы флажком трепещет клетчатая клеенка. Ветер развевал волосы Альбины. Переплет чувствовал себя легко и влюбленно.
– Мы с Альбиной очень вам благодарны за поддержку, – сказал Олег, все еще хмурясь.
Альбина взяла его под руку.
– Ателье сейчас осталось без хозяина, – Акентьев забросил пробный камень и с удовлетворением заметил, как недоверие на лице Швецова сменяется интересом. – Мне кажется, ты, Альбина, вполне могла бы возглавить его.
Альбина замотала головой:
– Саша, сейчас не время…
– Хорошо, – сказал Переплет, – но завтра я жду вас у себя! У нас мало времени. Вернее – у вас!
Супруги переглянулись. Акентьев улыбнулся – у него было ощущение, будто перед ним вся вечность. А вот у Олега Швецова, как он хорошо понимал, такого ощущения нет. Акентьев знал все об этом человеке. В конце концов, разве не первое правило для полководца – прежде чем начать сражение, изучи противника. Олег Швецов был прост, и чтобы справиться с ним, не требовалось быть Суворовым. Его простота по-своему оскорбляла Акентьева – неприятно, когда любимая женщина принадлежит другому, но еще неприятнее, когда этот другой оказывается ничем не примечательной, заурядной личностью. Таким, как этот мелкий барышник. Быстрота, с которой Олег из ревнивого мужа превращался в преданного поклонника Александра Акентьева, служила лишь подтверждением его правоты.
– Обсудим все завтра с утра, на свежую голову! – предложил он. Поминки по Моисею были организованы уже лично Альбиной, и делать там ему было нечего.
– Саша! – окликнула она его тихо, когда все, включая ветеранов, выбрались на кладбищенскую дорогу.
Переплет оглянулся.
– Это ты, – Альбина заговорила громче, чтобы Олег, шедший следом, не заревновал, – ты закрыл дело?
– Какое дело? – он нахмурился. – А, следствие!… Я не всесилен, Альбина! Но я сделал все, что мог!
Ее рука обожгла его руку, он приложился к ней губами, обменялся рукопожатиями со Швецовым
Длинный полированный стол искушал – хотелось толкнуть положенный по протоколу стакан с водой и посмотреть, как далеко он сможет проехать. Заседание в исполкоме проходило в присутствии трех человек из Москвы. Шуршали бумажками, за-слушано было несколько докладов, впоследствии текст, заранее распечатанный, раздадут присутствующим. Переплет знал заранее, что это заседание будет проходить в душной аппаратной атмосфере, когда произносятся заезженные фразы, давно уже растасканные на «крокодильские» юморески. Оставалось только догадываться – все ли из присутствующих понимают, что разыгрывают фарс, либо они и в самом деле принимают происходящее за чистую монету.
Впрочем, Переплет не сомневался – так было всегда. Бюрократический аппарат во все времена и в любой стране порождает нелепости, хотя надо думать – именно партийная система придает сов-ковому строю этакий неповторимый аромат тления, который хорошо ощущался и на этом заседании.
У гостей был откровенно скучающий вид – последний доклад продолжался уже десять минут и конца-края ему было не видно.
– Таким образом… – продолжал предсказуемо и заунывно вещать исполкомовец, – мы можем с уверенностью рапортовать о выполнении обязательств…
«Что ж тебя так несет?» – думал Переплет. Сам он придерживался в таких вещах принципов умеренности и лаконизма. Правда, обычно доклады готовил за него секретарь, Акентьев лишь просматривал их, не утруждая себя особой правкой, – но подгонялись они по личному заказу.
Упомянутый секретарь появился в дверях, по-кошачьи неслышно подошел к Акентьеву и, наклонившись, прошептал что-то на ухо. Тот не сразу расслышал и попросил повторить.
– Маршал Орлов на проводе… Из Москвы!
– У меня совещание, позже перезвоню! Ну что еще?! – раздраженно прошипел Переплет, видя, что секретарь застыл в нерешительности.
– Он сказал – это очень срочно! – пояснил тот.
– А я говорю, что у меня важное совещание, – сказал Переплет тихо, поймал несколько заинтересованных взглядов и покачал головой, давая понять, что ничего серьезного не произошло.
Секретарь послушно кивнул и засеменил к дверям. Акентьев представил, как вытянется лицо тестя, когда ему передадут ответ, и не мог сдержать улыбки. Интересно, что там могло случиться такое срочное – Дина попала под автобус?! Нет, это было бы слишком хорошо.
Мобильная телефонная связь еще оставалась атрибутом фантастических фильмов, поэтому мирный ход заседания ничто больше не прерывало. Столичные гости начинали хмуриться – им было скучно.
В области ритуальных услуг достижения могли касаться лишь качества обслуживания населения – хвас-таться количеством погребенных советских граждан было бы как-то странно. Вроде как в том старом русском анекдоте про дурака, который, услышав, что на сборе урожая говорят – носить бы вам не переносить, полез с этой присказкой к проходившим мимо могильщикам.