Невольник

Добрынина Марина Владимировна

Но поскольку бурной реакции и воплей "обманщица!" не последовало, я сделал вывод, что имя Таурисар достаточно распространенное.

А потом еще эльф этот был. Я честно признаться слегка испугался, когда ушастый начал нас пристально разглядывать. В том, что он не разоблачит Лара, превращенного Кардаголом и не разглядит наложенную им же маскировку уровня наших магических сил я был уверен, а вот шеоннелева иллюзия… Нет я не сомневаюсь, что наш ушастый силен в этом деле, но он не архимаг и найдется немало волшебников покруче. Но нам повезло. То ли Шеон так мощно колданул, то ли

эльф-маг не так крут, как хочет казаться. А может быть, он просто не стал утруждать себя внимательным изучением работорговцев, бросив все силы на изучение товара.

А потом нас самым наглым образом выставили вон. Не через ту дверь, в которую мы пришли, а через другую, что вела сразу на улицу. В какой-то тихий переулок. Я насторожился. Вдруг нас тут засада поджидает? А что, вполне такое может быть — товар мы оставили и на фига с нами делиться? Проще ведь где-нибудь тихонечко прикопать, а потом сказать, что так и было.

— Здесь нет засады, — шепнул Шеоннель.

Нет, я когда-нибудь точно стукну этого эмпата ушастого! Ну он, конечно, молодец, что прослушал окрестности, но меня-то зачем было "читать" без спроса?

— Прогуляемся пешком до гостиницы, — предложил Шеоннель.

Я скрипнул зубами и молча последовал за ним.

Настроение у меня было не особо радужное, но испортил мне его, само собой, не Шеон со своей несанкционированной эмпатией, а Ларрен. Точнее отсутствие Ларрена.

Когда выяснилось, что товар мы должны оставить, я чуть было не послал в неведомые дали всю нашу затею и не телепортировался вместе с Ларреном куда подальше. Но вовремя опомнился — ведь мы это делаем не просто так. Нам нужно Саффу искать! Да и Ларрен вряд ли мне спасибо скажет, если после всех перенесенных им издевательств я вдруг сверну операцию. Пожалуй, он даже морду мне набить может. Я заухмылялся представив, как хрупкая Лорелея пытается дать мне в глаз. Шеоннель с подозрением покосился на меня и поинтересовался:

— По какому поводу веселье?

— Да вот, радуюсь, что ушастый иллюзию твою не разглядел, — соврал я и уже без всякого вранья поинтересовался, — он плохой маг или ты так крут? И не надо делать круглые глаза, я не смотрел уровень его магической силы, боялся, что он заметит, что я его прощупываю. У нас с эльфами магия хоть и похожа, но все-таки разница есть. Вдруг бы я что-то не так сделал.

— Лин, он хороший маг.

— Ага! Это намек, что ты крутой иллюзионист, — констатировал я и задал новый вопрос, — кто тебя учил? Или ты у нас самородок самоучка?

— Киль Аринэль.

— Кто такой этот киль? — заинтересовался я.

— Мамин отец.

— Твой дед что ли?

— Он не признал меня официально и не считается моим дедом, — объяснил Шеоннель.

Я недоуменно фыркнул. Что за странные тварюшки эти эльфы? У них, кажется, вообще чувство родства не развито. Наверно, такие уникумы, как Шеоннель и его сводная сестренка — большая редкость. А может быть, вообще единственные из эльфийского народа с такой "странной" наклонностью, как любовь к кровным родственникам. Или все-таки нет?

— Получается, дед… то есть Аринэль этот тебя не признал, но магии все же обучал?

— Не то чтобы

обучал. Ему было скучно, а тут я подвернулся, — Шеоннель нервно дернул ухом и уточнил, — когда киль Аринэль меня к себе пригласил, я сначала удивился, а потом почувствовал, что он просто от скуки заинтересовался. Я, тогда как раз понимать начал, что могу не только жестами, но и словами заклинания плести. Киль Аринэль словесник, ему стало любопытно, вот он и решил развлечься — научить меня чему-нибудь. Сам он в целительстве специализируется, но лечить у меня не очень хорошо получалось. Я думал, киль Аринэль поиграет со мной и бросит, но он, заметив, что я с иллюзией хорошо работаю как словесник, в течение трех лет приглашал лучших в этой области специалистов, чтобы они обучали меня всему, что знают сами.

— А потом ему надоело, да?

— Нет, потом мы с мамой отправились в Зулкибар.

— Понятно, — буркнул я, не зная, что еще сказать. Все-таки семейные ценности эльфов для меня темный лес. Дед не признает внука, но нанимает ему лучших учителей, заметив, что у этого непризнанного внука талант. Странный перец — этот киль Аринэль.

— И ты его с тех пор не видел? — полюбопытствовал я.

— Он меня не звал. Хотя мог бы, — равнодушно отвечал Шеоннель и тронул меня за локоть, — давай зайдем в это кафе. Здесь лучшее мороженое в столице.

— Откуда знаешь?

— Я же гулял, пока ты в номере над Ларом издевался, — напомнил Шеоннель.

— Вот как раз таки до твоего появление я над ним не особо-то и издевался, — возразил я и "неохотно" согласился, — так и быть пойдем в это твое кафе. Хотя я мороженое не очень люблю.

— Шоколадное и кофейное ты любишь, — возразил полуэльф.

— Это тебе твой невъе… кхм… несравненный дар эмпата подсказал? — прошипел я, — слушай, Шеон, ты уже достал…

— Мне Дульсинея сказала, — перебил Шеоннель.

Я плюнул и выругался сквозь зубы. Как я мог забыть, что это чудо ушастое является лучшим другом моей матушки? Вы только не подумайте ничего такого. Шеон ей как сын… да уж, можно сказать, что этот вот принц зулкибарский вроде как мой запасной брат. Будто мне настоящего брата — двоюродного, в лице Ларрена мало. Интересно, как он там?

Ларрен

Вновь открывается дверь, за которой незадолго до этого скрылся проверявший меня на иллюзию эльф. Задумываюсь — видимо Шеоннель и в самом деле мастер. Допустим, на мне иллюзии нет, но ведь парни подправляли свою внешность. Или Шеон — выдающийся маг, или эльф в чалме решил об увиденном не докладывать. Ладно, возьмем на вооружение первую версию. Вторую я пока все равно проверить не могу.

В дверь входит мужчина, хм, наверное. У него странное гладкое лицо, округлые плечи и походка какая-то излишне плавная. Евнух? Я слышал о таком, вернее, читал.

Он что-то говорит мне по-шактистански. Уж извините, чего не понимаю, того не понимаю.

— Иди с ним, девочка, — переводит приемщик, не отрывая глаз от бумаг.

Ладно, я — девушка послушная, во всяком случае, пока что. Вроде тряпку надевать на лицо меня никто не заставляет, а потому делаю вид, что я о ней забыл.