Невиновный
Шрифт:
– Я словно бы вкусил капельку того восторга, который они здесь испытывали.
Марк кивнул, но не нашел что ответить.
– Единственное, чего мне всегда хотелось, – это играть в бейсбол, – признался Рон. – И это было единственное удовольствие, которое я когда-либо испытывал. – Он помолчал, посмотрел вокруг и добавил: – Знаете, все это – вроде глотка воды после долгой жажды. Но чего мне действительно хочется, так это холодного пива.
Пить он начал в Нью-Йорке.
От стадиона «Янки» они совершили победный прыжок в Диснейленд. Некий немецкий телеканал оплатил три дня развлечений для всей компании.
Любимым местом Рона в Диснейленде оказался Эпкот, немецкая «деревушка», где он нашел баварское пиво и стал заливать его в себя кружка за кружкой.
Они прилетели в Лос-Анджелес для участия в прямом эфире шоу «Лиза». Незадолго до вылета Рон улизнул и вылакал пинту водки. Поскольку у него не хватало зубов, речь его вообще была весьма невнятной, поэтому никто не заметил, как у него заплетается язык.
Мало-помалу история освобожденных из тюрьмы узников теряла актуальность, и вся группа – Рон, Аннет, Марк, Деннис, Элизабет и Сара Боннелл – потянулась по домам.
Ада была последним местом, куда Рону хотелось вернуться.
Он поселился у Аннет, и начался трудный процесс адаптации. Журналисты в конце концов исчезли с его горизонта.
Под неусыпным наблюдением Аннет Рон исправно принимал лекарства. Он много спал, играл на гитаре и мечтал стать знаменитым певцом. Алкоголь в доме Аннет был запрещен, а Рон редко покидал дом.
Страх снова быть арестованным и отправленным в тюрьму снедал его и заставлял инстинктивно оборачиваться на ходу и подскакивать при каждом громком звуке. Рон знал, что полиция о нем не забыла. Там все еще думали, что он каким-то образом причастен к убийству. Так же считало и большинство жителей Ады.
Он хотел уехать, но у него не было денег. Удержаться на какой бы то ни было работе он был не в состоянии и никогда даже не заговаривал о том, чтобы найти ее. Водительских прав он лишился почти двадцать лет назад и не особенно стремился штудировать учебник и сдавать экзамен на их получение.
Аннет прилагала невероятные усилия, чтобы добиться для него от Службы социального обеспечения выплаты пособия по недееспособности за предыдущие годы. Чеки перестали поступать, как только он оказался в тюрьме. Наконец ей удалось одержать верх и получить урезанную сумму в шестьдесят тысяч долларов. Ему снова стали высылать ежемесячное пособие в шестьсот долларов, назначенное вплоть до момента снятия с него статуса недееспособности, что представлялось маловероятным.
Рон вмиг почувствовал себя миллионером и пожелал жить отдельно. Ему также не терпелось покинуть Аду и Оклахому вообще. Единственный сын Аннет Майкл жил в Спрингфилде, штат Миссури, и было решено отправить Рона к нему. Потратив двадцать тысяч, они купили новый, обставленный мебелью трейлер с двумя спальнями и поселили в нем Рона.
Хотя событие было радостным, Аннет тревожило то, что Рон будет жить один. Когда она уезжала, он сидел на своем новеньком раскладном диване, смотрел новенький телевизор и был абсолютно счастлив. Когда три недели спустя она снова приехала проведать его, он все так же сидел на диване, а вокруг, к ее ужасу, валялась куча пустых пивных банок.
Если Рон не спал, не пил, не говорил по телефону и не играл на гитаре, то слонялся возле «Уол-марта» – источника пива и сигарет. Но что-то там произошло,
Его телефонные счета были чудовищными. Он звонил Аннет и Рини, Марку Барретту, Саре Боннелл, Грегу Уилхойту, адвокатам Службы защиты неимущих, судье Ландриту, Брюсу Либе, даже кое-кому из представителей тюремных властей. Обычно он был возбужден, опьянен свободой, но каждый разговор неизбежно заканчивался сетованиями по поводу Рики Джо Симмонса. След Глена Гора в деле, обнаруженный в результате анализа ДНК, на него впечатления не произвел. Рон желал, чтобы Симмонса немедленно арестовали «за изнасилование, изнасилование с применением предметов, изнасилование в извращенной форме и убийство Дебры Сью Картер в ее доме по адресу Восьмая Восточная улица, 1022,1/2, восьмого декабря 1982 года!!!». В каждом разговоре он минимум два раза повторял эту заветную формулировку слово в слово.
Звонил Рон также и Пегги Стиллуэлл. Как ни странно, между ними по телефону сложились сердечные отношения. Он убедил ее в том, что не был знаком с Дебби, и Пегги ему поверила. Через восемнадцать лет после потери дочери ее рана все еще не затянулась, и она призналась Рону, что все эти годы ее терзало смутное подозрение, что настоящий убийца не найден.
Как правило, Рон избегал баров и фривольных женщин, но однажды попался. Он шел куда-то по своим делам, когда у тротуара притормозила машина, в которой находились две молодые дамы, и он подсел к ним. Начался объезд баров, затянувшийся допоздна, а когда в конце концов они приехали в его трейлер, одна из спутниц нашла у него под кроватью тайничок с наличными. Обнаружив позднее пропажу тысячи долларов, Рон поклялся больше вообще не иметь дела с женщинами.
Его единственным другом в Спрингфилде был Майкл Хадсон. Рон уговорил племянника купить гитару и научил его нескольким аккордам. Майкл регулярно навещал Рона и докладывал матери о том, как живет дядя. Рон пил все больше.
Алкоголь и лекарства плохо сочетались, и у него развилась паранойя. При виде полицейской машины он впадал в панику, боялся ходить по улице, подозревая, что полицейские следят за ним. От Питерсона и полицейских из Ады можно было ждать чего угодно. Он заклеил окна газетами, запирал двери на замок и еще изнутри залеплял скотчем. Ложась спать, клал рядом мясницкий нож.
Марк Барретт дважды приезжал к нему с ночевкой. Состояние Рона, его паранойя и пьянство, а особенно нож, встревожили его.
Рон был одинок и запуган.
Деннис Фриц тоже ходил по улицам с опаской. Он вернулся в Канзас-Сити и поселился у матери в маленьком домике на Листер-авеню. Когда он видел его в последний раз, дом был окружен отрядом полиции особого назначения.
Прошло несколько месяцев после их освобождения, но Глену Гору так и не предъявили обвинение. Следствие ни шатко ни валко продвигалось в непонятном направлении, и, насколько понимал Деннис, они с Роном по-прежнему оставались подозреваемыми. Деннис тоже вздрагивал при виде полицейской машины и, выходя из дома, постоянно оглядывался. И он тоже подскакивал от каждого телефонного звонка.