Невиновный
Шрифт:
Итак – подыграть. Отличная, мол, полицейская работа – и вот она, истина.
Если его «признание», основанное на бредовом сне, будет достаточно абсурдным, то кто же в него поверит?
– Кто первым вошел в магазин? Оделл?
– Ну да, пусть будет Оделл, – ответил Томми, – это же всего лишь сон.
Копы почувствовали, что дело сдвинулось с мертвой точки, – благодаря их умелой тактике парень наконец раскололся.
– Вашей целью было ограбление?
– Пусть будет ограбление или что угодно другое – все равно это только сон.
Большую часть дня Смит и Роджерс
Почему бы и нет? Ведь это не более чем сон.
Даже в процессе абсурдных «признаний» Томми полицейские сознавали, что у них серьезные проблемы. Детектив Майк Баскин ждал в Аде, сидя у телефона в полицейском управлении и сожалея, что не находится в центре событий. Около трех часов дня позвонил Гэри Роджерс и сообщил потрясающую новость – Томми Уорд заговорил! «Садись-ка ты в машину, поезжай на заброшенную трансформаторную станцию и поищи там тело». Баскин тут же помчался в указанное место, уверенный, что расследование подходит к концу.
Однако ничего не нашел и понял, что ему нужны несколько помощников, чтобы прочесать местность более тщательно. Он вернулся в участок. Там снова звонил телефон. Картина менялась. На подъезде к трансформаторной станции по правую руку есть сгоревший дом. Вот там-то и находится тело!
Баскин поехал снова, нашел дом, перевернул там каждый камень, опять ничего не нашел и вернулся в город.
Охота за химерой продолжилась и после третьего звонка Роджерса. Условия опять менялись: где-то по соседству с трансформаторной станцией и сгоревшим домом находится бетонированный бункер. Вот где преступники на самом деле бросили тело.
Прихватив еще двух офицеров и несколько прожекторных фонарей, Баскин снова отправился к трансформаторной станции. Они нашли бункер и продолжали обшаривать его даже после наступления темноты.
И снова – ничего.
Каждый раз, получая неутешительный звонок от Баскина, Смит и Роджерс корректировали сон Томми. Время тянулось бесконечно, подозреваемый постепенно лишался последних сил. Полицейские не ослабляли хватку, слаженно действуя в паре: хороший коп – плохой коп; речь то тихая, почти сочувственная, то вдруг срывающаяся на крик, пересыпаемая ругательствами и угрозами. Наиболее часто повторялась фраза: «Ты врешь, подлый сукин сын!» Ее тысячу раз бросали Томми в лицо.
– Радуйся еще, что Майка Баскина здесь нет, – говорил Смит. – Уж он-то выбил бы из твоей башки все мозги.
Томми не удивился бы, даже получив пулю в лоб.
После наступления темноты, когда стало ясно, что в тот день тело уже не найдут, Смит и Роджерс решили закругляться. Пока не включая камеру, они прорепетировали с Томми сочиненное ими для него признание, начиная с того, как трое убийц в пикапе Оделла Титсуорта подъехали к магазину, чтобы его ограбить, и кончая тем, как, поняв, что Дениз сможет их опознать, увезли ее с собой, а потом изнасиловали и убили. Местонахождение тела было слабым звеном их версии, но детективы не сомневались, что труп спрятан где-то вблизи трансформаторной станции.
Томми уже ничего не соображал
– Ну давай, – сказали они Томми, – скажи все как нужно, и смотри – никакой чуши о каких-то там снах.
– Но эта история не имеет ничего общего с действительностью, – возразил Томми.
– Не важно, – настаивали копы, – потом мы поможем тебе доказать, что это неправда. Так что никакой ерунды насчет снов!
В 6.58 Томми Уорд, глядя прямо в объектив, назвал свое имя. К тому времени его допрашивали уже восемь с половиной часов, и он совершенно выдохся физически и эмоционально.
Он курил сигарету – первую за весь день, – и на столе перед ним стояла банка с газированной водой, словно у него только что закончилась самая что ни на есть дружеская беседа с полицейскими и все шло вполне цивилизованно и даже мило.
Он рассказал «свою» историю. Они с Карлом Фонтено и Оделлом Титсуортом похитили Дениз Харауэй из магазина, вывезли на старую трансформаторную станцию, изнасиловали, убили и бросили тело где-то неподалеку от бетонированного бункера у Песчаного ручья. Орудием убийства был складной нож Титсуорта.
«Все это я видел во сне», – добавил Томми. Или хотел добавить. Или думал, что добавил.
Несколько раз вместо «Титсуорт» он произнес «Титсдейл». Детективы останавливали его и услужливо подсказывали правильное имя. Томми поправлялся и продолжал свой рассказ. Он по-прежнему думал: «Даже самому тупому копу видно, что я лгу».
Через тридцать одну минуту запись прекратили. На Томми надели наручники, отвезли его обратно в Аду и бросили в камеру. Майк Робертс все еще ждал на автомобильной стоянке возле Оклахомского отделения ФБР. К тому времени он просидел в ней девять с половиной часов.
На следующее утро Смит и Роджерс созвали пресс-конференцию и объявили, что раскрыли дело Харауэй. Томми Уорд, двадцати четырех лет, житель Ады, сознался в убийстве и назвал двух других участников преступления, которые пока не задержаны. Полицейские попросили журналистов подождать с публикацией еще дня два, пока они не заключат под стражу двух других подозреваемых. Представители газет согласились, телевидение – нет. Новость была тут же распространена по всей юго-восточной Оклахоме.
Спустя несколько часов Карл Фонтено был задержан неподалеку от Талсы и привезен обратно в Аду. Смит и Роджерс, окрыленные победой над Томми Уордом, приступили к допросу. Хотя кинокамера была наготове, допрос поначалу записывать не стали.
Карлу было двадцать лет, самостоятельно он жил с шестнадцати. Вырос в Аде в крайней нищете – его отец был алкоголиком, мать погибла под колесами автомобиля на глазах у Карла. Он был впечатлительным ребенком, имел очень мало друзей и практически никаких родственников.