Невинные создания

Полак Англия

Печально?

Отнюдь. Когда-то я и Юджин, были на их месте, но нам повезло. Хотя, нет. Это была упорная работа. Мы из кожи вон лезли, чтобы задержаться в этом мире еще на несколько десятилетий и смотрите, чего мы добились. Мы достигли успехов и теперь вольны гонять новеньких. Только… в чем смысл, когда в существовании нет удовольствия? Черт. Мои советы новоиспеченному, не думать о прошлом, бесполезны, когда я сам не могу от него избавиться. Юджин прав, оно всегда будет преследовать нас. А еще он прав в том, что я эгоист и лжец. Самонадеянный ублюдок не достойный

простого, мирского счастья. Я не должен был хотеть ее… не должен был желать… Не поступи я так, мы были бы живы.

Разговор с Юджином не облегчил мою боль. Не дал мне чувство свободы… он лишь крепче затянул петлю на шее. О, боже, место, где когда-то билось сердце, невыносимо болело. И сейчас болит.

Почему для нас не придумали лекарство от агонии?

– Все еще держишь его в неведении, Годвин? – раздался голос Найла у меня за спиной. Дрожь прокатилась по моему позвоночнику и виной были не его правдивые слова, а энергетика. От ангела веяло холодом, как от могильника. – Когда ты уже ему признаешься?

– Когда ты перестанешь строить из себя доктора Фила. – Буркнул я, запустив руку в карман пиджака и доставая самокрутку. Найл поравнялся со мной, затягиваясь сигаретой. Вонь его табака перебивала запах первоклассной травки.

– Как грубо. – Усмехнулся ангел, устремив взгляд на рыжую.

– И давно у мистера Хладнокровность проявились чувства? – я кивнул на Анну. Найл хмыкнул, густо затянувшись никотином. Выпустив колечко дыма, он бросил на меня мрачный взгляд.

– Ждешь подробностей?

– Нет. Но, ты знаешь, что спать с подопечными запрещено. – Странно, но факт. Мы можем перетрахаться между собой, а вот с учениками близость в немилости у Отца.

– А я не сплю с подопечными. – Улыбка Найла была зловещей. Ангел был из тех существ, с которыми не стоит ссориться, если не хочешь нарваться на «колыбель иуды». О, в его арсенале была куча пыточных приспособлений, включая «грушу страданий» и «железную деву». – Я забавляюсь с ними до тех пор, пока они не начинают умолять меня о смерти. – Он склонил голову набок. – Или ты забыл о нашем маленьком секрете?

Я заскрипел зубами, понимая, к чему клонит Найл, и это было… охренеть, как дерьмово. Удачное время напомнить, что однажды, я под пытками проговорился…

– … я не хочу об этом вспоминать. – Выдохнув дым, я хотел бы вырезать из своей тупой башки мерзкие воспоминания. Даже божественное вмешательство не сможет очистить мой разум от грязи.

– Неужели не скажешь мне спасибо? – съязвил придурок. – Может, хочешь повторить сеанс очищающей терапии?

– Нет. – Процедил я, насупившись. Еще одно слово и я выбью ему зубы.

Найл улыбнулся во весь рот, прожигая меня проницательным взглядом.

– Я так и думал. – Он повел плечами. – Хочешь совет, Годвин? – Найл вернул внимание к Анне. Его челюсть напряглась, когда девушка развернулась всем телом к Элиоту. – Подойди к Юджину и скажи, что это сделал ты.

Ангел растворился в воздухе, а я как в землю врос, ощущая, что вот-вот превращусь

в одно из тех статуй, стоящих в парке. Онемение конечностей уже началось, но там, где когда-то билось сердце, снова стало невыносимо больно. Звенящая лихорадка охватила грудину, сдавливая под прессом осознания – я виновен в том, что произошло. Я должен признаться Юджину в своем грехе и принять истинное наказание. Когда он узнает, смерть, покажется мне сущим пустяком, по сравнению с тем, чего я заслуживаю.

Выругавшись, я затянулся косяком и переместился к своему другу. Бросив на меня короткий взгляд, Юджин не выдал удивления. Собственно, и радости от того, что я здесь, он тоже не проявил. Еще бы. Я навсегда останусь для него не другом, а напоминанием того, что случилось с нами. Привалившись плечом к дереву, он обратил свой взор к Элиоту, слегка склонив голову набок. Его волосы, в лучах утреннего солнца, отливали цветом крови… моей крови, которую я должен пролить, чтобы получить его прощение.

– Привет. – Я улыбнулся, чтобы не выдавать всего дерьма, что твориться у меня внутри. – Твой подопечный справляется?

– Да.

– Практиковал с ним «Божественную Искру»? – Юджин неохотно кивнул, не слишком заинтересованный говорить со мной. – И как? Удачно?

– Что тебе надо? – повернувшись ко мне, он приткнулся спиной к дереву и, сунув руки в карманы брюк, хмуро сдвинул брови.

– Да, просто спрашиваю. – Сделав затяжку, я пожал плечами и опустил глаза. На самом деле, я хотел поговорить о другом, но едва ли Юджин захочет возобновить старую пластинку.

– Просто спрашиваешь. – Утвердительно произнес он. – Ладно. Мне пришлось вывести его из себя, что бы он хоть что-то сделал.

– Ты угрожал ему? – я вскинул на Юджина вопросительный взгляд.

– Его семье. – Ангел задрал голову, таращась на крону дерева. – Ненавижу это делать. Теперь, он думает, что я буду преследовать его семью.

– Это в духе Найла. – Пробормотал я, удивленный, что Юджин прибег к способам ангельского садиста. – Что ты ему наговорил?

– Много чего. – Он сдвинул брови. – Но, думаю, сейчас у парня появилась еще одна причина, ради которой он готов сражаться.

Ага. Рыжуха… но, почему его голос отдает печалью? Неужели он вспоминает… господи, я даже не могу произнести ее имя, чтобы не почувствовать нестерпимое жжение в груди. Ее имя, как свежая рана. Шрам, который никогда не исчезнет. Как же… больно.

Я запустил пальцы в волосы, небрежно откинув их назад. Проклятье. Зачем Юджин делает это? Зачем всем видом показывает, что перебирает в памяти обрывки своего кратковременного счастья с ней? Я тоже хотел быть счастливым. Я жаждал ее, как никого другого. Узнав, что такое любовь, я как полоумный, испытывал голод, потребность быть рядом с любимой девушкой. Обожать. Баловать… я хотел всего этого, но этому не суждено было сбыться. Будь я чуть посмелее, признался бы ей в чувствах, а что сделал вместо этого? Я поступил мерзко. Гадко. Как трус. Ударил в спину, как законченная гнида… разве, все, что со мной происходит, я не заслуживаю?