Невинная страсть
Шрифт:
Выступая в роли британского агента во Франции, Черный Епископ продавал информацию Наполеону. Его предательство поставило под угрозу жизни многих настоящих агентов, в том числе и жизнь самого Ноуэла. Разведчикам дважды удавалось подойти совсем близко к установлению личности этого человека, однако они так и не завершили дело — их убили.
Основываясь на некоторых уликах, обнаруженных на поле боя, министерство иностранных дел пришло к выводу, что Епископ погиб в битве при Ватерлоо. Поскольку услуги Ноуэла в качестве Кота в Сапогах, первоклассного шпиона министерства, больше не требовались, он
Ноуэл рассказал в министерстве иностранных дел о своем подозрении, — дескать, Епископ на самом деле жив и находится в Англии. Как оказалось, его начальство уже пришло к тому же выводу. Агент из министерства внутренних дел, расследовавший дело о пропаже некоторых документов, относящихся к Епископу, недавно погиб при весьма подозрительных обстоятельствах. Ноуэла вновь привлекли к работе, поручив выследить предателя.
Побывав в редакции «Политикал реджистер», он узнал, что очерк, вызвавший подозрение, был отправлен из Оукшира и что почерк, которым был написан оригинал, имел потрясающее сходство с почерком, которым были написаны письма Епископа во время войны.
Мистер Р., анонимный очеркист, с такой страстью защищал Святого из Севен-Дайалса, что Ноуэл не мог не заподозрить некоторую связь. С одобрения министерства иностранных дел он предложил Боу-стрит свою помощь в задержании вора, и магистрат с готовностью принял это предложение.
Поначалу казалось, что он на правильном пути. Главный подозреваемый, которого вычислили сыщики с Боу-стрит, по всем параметрам соответствовал тому, что было известно Ноуэлу о Черном Епископе. Скрываясь под именами Люка Сент-Клера, Лучо ди Санто, а теперь еще графа Хардвика, этот человек обладал гениальной способностью перевоплощения, обзавелся связями в Оукшире.
Однако при дальнейшем расследовании обнаружилось, что Хардвик никогда не бывал во Франции и вообще никогда не выезжал из Англии. Его предполагаемые связи на континенте были выдуманы для того, чтобы позволить ему «вписаться» в Оксфорд, а затем проникнуть в общество, преследуя свои воровские цели. Более того, очерков он вообще не писал.
Как бы ни был расстроен Ноуэл, он не мог заставить себя отрицательно относиться к деятельности лорда Хардвика или его преемника в роли Святого, лорда Маркуса Нортропа. Оба отдавали львиную долю награбленного добра лондонским беднякам, причем крали только у самых недостойных представителей высшего общества. Нет уж, увольте! Он не желал бы быть человеком, который отдал в руки правосудия Робин Гуда.
— Мне вовсе не хочется стать современным шерифом Ноттингема, Кемп, — громко сказал Ноуэл. — Святой может спокойно продолжать свою работу — хотя, судя по всему, это едва ли входит в его планы.
Лорд Хардвик отказался от этой роли после женитьбы два месяца назад, а лорд Маркус, который женился совсем недавно, видимо, был намерен сделать то же самое. В связи с чем у Ноуэла возникла определенная проблема.
— Лондон будет уже не тем без Святого из Севен-Дайалса, — сказал Кемп, словно подслушав мысли
Ноуэл кивнул:
— Да, пользу он приносил.
Лорд Маркус предоставил ему достаточно доказательств, чтобы разоблачить целую группу вербовщиков, получавших прибыли от киднеппинга и продажи мальчиков в матросы. В результате трое из вербовщиков попали в тюрьму. С пропажей этого ценного источника информации исчезал и предлог, позволявший Ноуэлу носиться по Лондону якобы в поисках подтверждения информации.
Разве мог он лишиться такого прикрытия, как поиск Святого, выслеживать теперь Черного Епископа, не выдавая себя? А в случае разоблачения он поплатился бы жизнью, как и тот последний агент, хотя страх смерти не остановил бы его. Для него преследование Епископа уже давно превратилось из патриотического в личное дело.
— Ты прав, Кемп, — медленно произнес Ноуэл, — Лондону нужен Святой из Севен-Дайалса — и мне он тоже нужен.
Если лорд Маркус не желает завершить начатое дело, то ему, возможно, придется заняться этим самому. В роли Святого он наверняка смог бы выявить личность этого очеркиста, Мистера Р., который остался единственной ниточкой, связывающей с Черным Епископом. Если Святой этим займется, он сможет продолжить публичные расследования, что позволит также вести и свое тайное расследование.
Приняв наконец решение, Ноуэл встал.
— Вернусь через несколько часов, — сказал он слуге.
Но прежде чем занять место Святого из Севен-Дайалса, ему требуется получить более подробную информацию от своих предшественников.
Ровена допила чай. Она не сомневалась в том, что Матильду накормили на кухне, но, может быть, ей следовало бы…
Нет. Она в Лондоне. А здесь панибратство между хозяйкой и служанкой недопустимо. Это следует помнить, как и многочисленные прочие пункты кодекса поведения.
Следовало ли ей посылать записку Перл? Она вдруг вспомнила, как величественно выглядела ее подруга на церемонии бракосочетания, состоявшейся в начале лета. Во время праздника, устроенного по этому случаю в Оукшире, они едва успели кивнуть друг другу. Что, если она изменилась?
Пока Ровена размышляла, не вернуть ли лакея с запиской, в дверь постучали, и она услышала в холле голос самой Перл, требующей, чтобы Ровене сообщили о ее приезде. Девушка вскочила на ноги и поспешила навстречу подруге.
— Ровена! — воскликнула Перл. — Приехала наконец! Давно пора. Ох, как мне тебя не хватало!
У Ровены отлегло от сердца. Радостно рассмеявшись, она повела подругу в гостиную, приказав принести чаю.
— Уверена, что при молодом супруге у тебя едва ли остается время, чтобы скучать по старым друзьям, — усмехнулась она.
— Возможно… — Перл слегка покраснела. Потом рассмеялась и стала той же Перл, какой была всегда. — Но что привело тебя в Лондон? Только не говори, что это просто желание полюбоваться его красотами или появиться в свете во время осеннего сезона. Я все равно не поверю этому. Зная тебя, уверена, что ты руководствовалась каким-то серьезным мотивом.