Невидимый
Шрифт:
— Мне нужно пописать, — прошептала она.
— Мне наплевать.
— Пожалуйста! Я сейчас описаюсь!
Он неохотно поднялся и ослабил веревки. Она вынуждена была присесть и пописать прямо на пол, у него на глазах. Когда она закончила, он снова связал ее. Злобно посмотрел на нее, вскарабкался по лестнице и исчез.
Время текло медленно. Она лежала на скамье на боку, то засыпая, то просыпаясь. Сны мешались с мыслями. Она уже ничего не соображала. Иногда ее охватывала вязкая апатия. Она в его власти. Сделать ничего нельзя. С таким же успехом можно лечь и умереть
Суставы болели, в пальцах покалывало, руки затекли. Она подняла их, поднесла поближе к отверстию в стене. Веревка стянута туго, запястья покраснели. Она решила, что надо думать конструктивно. Какие у нее возможности? Может ли она накинуться на него, когда он снова откроет люк? Это ничего не даст. Он гораздо сильнее. А у нее нет никакого оружия. Она стала думать, где может располагаться бункер. Видимо, далеко от жилья. С другой стороны, летом люди везде. Гуляют по лесу, отдыхают на природе. Закон, по которому природа является всенародным достоянием, используется на полную катушку. Она снова посмотрела на щель в стене. Закричать? Ведь Хагман наверняка где-то прямо над ней. Скорее всего, он прячется в своей машине. Но если он даже услышит ее — что ей терять? Видимо, он оставил ее в живых, потому что она нужна ему, чтобы выбраться отсюда. Наверное, там снаружи полиция, которая ищет ее. Значит, пока они на Форё, он не решится ее убить.
Ноги оказались связаны не так крепко, как в прошлый раз. Передвигаться было тяжело, но возможно. Ей удалось добраться до противоположной стены. Она потянулась к отверстию, насколько это было возможно, и стала звать на помощь во всю силу легких. Она кричала раз за разом, пока не осипла. Снова села на скамью и стала ждать, не сводя глаз с люка. Минуты шли. Никаких признаков чьего-либо присутствия. Она снова принялась кричать, пока совсем не выбилась из сил.
Легла обратно на скамью. Может быть, надо выбрать иную тактику? Поговорить с ним. Попросить прощения. Убедить его, что она раскаивается.
Да, надо попробовать.
Вторник, 26 июня
Андерс Кнутас сидел в длинном, похожем на барак здании, где находились кафетерий и киоск Судерсандского кемпинга. Перед ним на столе стояла чашка кофе и бутерброд с сыром.
Часы показывали половину седьмого утра, а Эмму Винарве до сих пор не удалось обнаружить. Полиция задержала Яна Хагмана у него дома, его доставили в управление полиции. Пока не установлено, замешан ли отец в убийствах, но решено было не рисковать.
Тревога мучила Кнутаса. Жива ли Эмма? Хагман должен по-прежнему находиться на Форё. Паром и шоссе, ведущее к нему, были оцеплены сразу. Он не мог покинуть остров — разве что на собственной лодке. Такую возможность Кнутас почти полностью исключал. Во-первых, полиция прочесала побережье Форё, во-вторых, куда бы
«Значит, надо исходить из того, что он все еще на Форё», — подумал Кнутас, положил кусок сахара в рот и налил кофе в блюдце. Когда никто не видел, он всегда пил кофе вприкуску, как его отец. Прихлебывал кофе, зажав кусок сахара между зубами.
Насколько им известно, у Йенса Хагмана нет друзей или родственников на острове. По словам отца, у них нет знакомых на Форё, однако, когда дети были маленькими, они часто снимали на лето дачу в Экевикене. «Значит, эти места Хагман хорошо знает», — подумал Кнутас.
В северной части острова полиция проверила все дома, сараи, пристройки, времянки, палатки и автоприцепы. Эта работа продолжалась.
Мог ли он скрываться где-нибудь еще? Возможно, под открытым небом. Но вряд ли. Слишком велик риск. Есть ли у него сообщники? Теоретически это возможно, но на самом деле маловероятно. Всего за несколько недель он лишил жизни трех женщин. Кто захочет помогать ему? Сумасшедший, от которого можно ожидать чего угодно.
Она успела продумать несколько альтернативных планов, прежде чем люк снова открылся. На этот раз в руках у Хагмана был нож.
— Пожалуйста, прошу тебя, не убивай меня! — взмолилась она, когда он спустился по лестнице и уже стоял перед ней.
Нож он держал в руке, лезвие блестело в полумраке.
Хагман посмотрел на нее с непонятным выражением лица:
— Почему это я не должен убивать тебя?
— Я понимаю, почему ты так поступил с остальными. Мы перед тобой чудовищно виноваты.
— Ты ничего не понимаешь! — прошипел он, и в глазах его сверкнул гнев.
У нее оставалось единственное оружие — аргументация. Она продолжала:
— Я знаю, что это непростительно. Я много раз потом думала разыскать тебя, чтобы попросить прощения. Мне ужасно жаль. Но ведь мы были еще совсем дети.
— Дети? — переспросил он с издевкой. — Легко тебе говорить. Из-за вас у меня все пошло прахом. Я боялся людей. У меня ничего не получалось с девушками, я не мог завести себе друзей. Я был так ужасно одинок. Дети! — повторил он с презрением. — Вы прекрасно понимали, какую гадость делаете. Вы сломали мне жизнь. Теперь наступил час расплаты.
Эмма в отчаянии соображала, что бы еще сказать, чтобы выиграть время. При этом она жутко боялась разозлить его.
— Почему ты оставил меня напоследок? — спросила она.
— Не думай, что это случайность. Я все очень тщательно рассчитал.
— Что именно?
— Я решил отомстить всем, кто издевался надо мной, начав с самого главного мучителя. Когда я покончил с первым и самым главным, настал черед Хелены.
— Что?!
На мгновение страх отступил, сменившись изумлением.