Невидимый

Юнгстедт Мари

Она вышла на крыльцо и позвонила ему.

Он ответил мгновенно:

— Я слушаю.

Огненный вихрь пронесся от головы к животу, по рукам, до самых кончиков пальцев.

— Привет, это я, Эмма.

— Привет. Я скучаю по тебе.

— И я скучаю по тебе.

— Когда мы увидимся?

— Не знаю. Улле сейчас дома. У нас был серьезный разговор. Сегодня он уедет обратно к детям. Они у его брата в Бургсвике. Дедушка с бабушкой тоже там.

— Тогда мы сможем

увидеться?

— Не знаю. Как?

— Ну, если твой муж уедет, ты останешься одна. Я могу приехать к тебе.

— Сюда? Да нет, это невозможно, разве ты не понимаешь? Мы не можем встречаться здесь, у меня дома.

— Тогда ты приезжай ко мне.

— Я не могу все время ходить, оглядываясь, как вор, как бы кто-нибудь меня не увидел.

— Я так скучаю по тебе, просто умираю. Мы должны увидеться.

У Эммы мелькнула идея. Безумная, но это уже не имело значения.

— Придумала. Мне все равно надо съездить на днях в дом моих родителей на Форё. Он пустует. Они уехали на несколько месяцев за границу и попросили меня приглядывать за домом. Я хотела взять с собой подругу Вивеку и пожить там пару дней. Но мы можем поехать туда с тобой. Хорошо бы прямо сегодня. Здесь я просто схожу с ума. Мне действительно надо сменить обстановку. Дом стоит у самого моря. Чудесное место.

— А подруга?

— Неважно. Приедет попозже. Я поговорю с ней. Кстати, она знает о тебе.

— Правда? — Он почувствовал, что щеки у него пылают. Ему было приятно услышать это. — Отличная идея, но я не смогу остаться с тобой на несколько дней. Мне надо работать — тут такая горячка с этим последним убийством, и все такое прочее, но на одну ночь смогу вырваться. Я могу приехать завтра на работу чуть попозже. Но сегодня я освобожусь не раньше шести.

— Ничего страшного. Я поеду пораньше.

Поговорив, Эмма вернулась в дом. Снова ощущение, будто летишь в пропасть, смесь радостного ожидания и угрызений совести.

Когда Улле проснулся, она подала ему завтрак в постель.

— Я приняла решение, — сказал она. — Мне нужно все обдумать. Взглянуть на все со стороны. Так много всего произошло в последнее время. Я совершенно запуталась. Сама не знаю, чего я хочу.

— Вчера вечером ты сказала… — пробормотал он разочарованно.

— Знаю, но я по-прежнему не уверена, — стала оправдываться она. — Не уверена в нас. Не знаю, что осталось от наших отношений. Или это убийство Хелены и других женщин так на меня повлияли. Мне надо сменить обстановку.

— Понимаю, — сказал он участливо. — Тебе тяжело далось все это. Что ты намерена предпринять?

— Прежде всего я съезжу в дом родителей.

Мне все равно нужно за ним присматривать. Прямо сегодня и поеду.

— Одна?

— Нет, Вивека обещала составить мне компанию. Я с ней договорилась.

Легкий укол в груди. Еще одна ложь. Она сама стыдилась того, как легко произносит эти слова.

— Вообще-то, я надеялся, что сегодня ты поедешь со мной к детям. Что я им скажу?

— Скажи им все как есть. Что я поехала наводить порядок в доме бабушки и дедушки и вернусь через несколько дней.

— Хорошо, — сказал Улле. — Они наверняка поймут. Тем более что потом вы еще долго будете вместе.

Из-за его покладистости угрызения совести стали мучить ее еще больше. «Лучше бы он разозлился — так было бы легче», — подумала она, с трудом скрывая раздражение.

— Спасибо, дорогой! — сказала она и обняла его за плечи.

Кнутас попросил Кильгорда собрать всех на совещание в управлении сразу же, как только они с Карин вернулись на Готланд.

Совещание открыл он сам:

— Итак, в рыбацком домике в Ниссевикене обнаружены вещи, которые могли принадлежать потерпевшим. В настоящий момент их обследуют наши криминалисты, прежде чем отправить в криминологическую лабораторию. Дом оцеплен, мы выясняем, кому он принадлежит. Судя по всему, он заброшен владельцем и не использовался несколько лет. Родственники вызваны сюда для опознания вещей. Данная находка указывает, что убийца, скорее всего, находится на Готланде. С этого момента все наши усилия должны быть сконцентрированы здесь. Что за это время выяснено нового?

— Сегодня мы получили ответ по поводу отпечатков пальцев на ингаляторе, найденном во дворе у Гуниллы Ульсон, — сказал Кильгорд. — В нашей базе совпадающих с ними отпечатков не обнаружено. Мы проверили, кто из окружения убитых страдал астмой или тяжелыми аллергическими проблемами. Выяснилось, что и Ян Хагман, и Кристиан Нурдстрём астматики. Их ингаляторы сегодня будут сопоставлены с тем, что найден у Гуниллы Ульсон.

— Отлично, — похвалил Кнутас. — Что дали допросы этих двоих?

— Что касается Яна Хагмана, мы спросили его, почему он в первый раз умолчал об аборте. Он дал достаточно достоверное объяснение. Он не думал, что аборт имеет для нас какое-либо значение, а его дети не знают о его отношениях с Хеленой Хиллерстрём, так что он не хотел вдаваться в подробности. Пока мы были там, он, похоже, все время боялся, что сын услышит, о чем мы говорим.

— Это можно понять, — кивнул Кнутас. — Лучше было бы пригласить его сюда. Как с Нурдстрёмом?