Невидимый партнер
Шрифт:
Ничего себе поворот! Все россказни Лайминга были нацелены на конечный побег. Не отказываться же от него теперь?
И все же он не хотел давать слово чести, чтобы тут же его бесстыдно нарушить.
– Нет, – отрезал он.
Комендант не верил своим ушам.
– Вы, наверное, шутите? – Ни в коем случае. Просто у меня нет выбора. Военный закон Земли не позволяет военнопленным давать никаких обещаний.
– Но почему?
– Да потому что ни один землянин не может нести ответственность за своего Джустаса. Как я могу поклясться, что не убегу, если за другой моей половиной
– Стража! – взревел комендант, но вид у него был явно разочарованный.
Следующие двенадцать дней Лайминг слонялся по камере, ночами время от времени болтая с Джустасом, в расчете на подслушивающих под дверями. Ну и влип же он в историю!
Но теперь отступать уже поздно – или пан, или пропал…
Качество еды оставляло желать лучшего, хотя ее по-прежнему давали вдоволь. Стражники не знали, как с ним обращаться (так всегда бывает, если пленнику удается снюхаться с начальством) и предпочитали игнорировать землянина. Поймали еще четверых беглых ригелиан, однако не расстреляли, а просто водворили на место. Судя по всему, он пока еще держит врага на мушке.
Лайминг, естественно, никому не рассказывал о своих делах, но остальные заключенные откуда-то прознали, что именно он неким загадочным образом замешан в общем послаблении режима. Во время прогулок они выказывали ему глубокое почтение, как человеку, которому удалось достичь невозможного. Но время от времени их любопытство все же прорывалось наружу.
– Тебе известно, что последних четырех не расстреляли? – спросил знакомых ригелианин.
– Да, – признался Лайминг.
– Говорят, что ты положил конец расстрелам.
– Кто говорит?
– Да так, слухи ходят.
– Вот именно, слухи.
– Интересно, почему первых пойманных расстреляли, а следующих – нет? Должна же быть какая-то причина, – допытывался ригелианин.
– Может быть, зангов совесть заела, пусть даже с опозданием, – предположил Лайминг.
– Нет, здесь что-то другое.
– Ну и что же?
– Кто-то их достал.
– Кто же например?
– Я не знаю. Но ходят упорные слухи, что комендант ест у тебя из рук.
– И живу я шикарно, и кормят в офицерской столовой.
Похоже на правду, верно? – поддел собеседника Лайминг, – Ну, лично я так не думаю. Но с землянами надо всегда держать ухо востро. – Немного поразмыслив, он спросил:
– А что ты собираешься делать с той проволокой, которую я тебе притащил?
– Хочу связать из нее пару носков. Нет ничего удобнее и прочнее, чем проволочные носки.
Лайминг отделывался от любопытных и молчал, не желая будить напрасные надежды. Чем больше проходило времени, тем больше росло его беспокойство. Ни союзники в целом, ни Земля в частности понятия не имеют о Джустасах. Предположим, противник сделает предложение об обмене пленных два за одного. Оно будет отвергнуто с вполне понятным негодованием. Категорический отказ с их стороны может обернуться для него неприятными вопросами, на которые у него нет ответа.
Тогда рано или поздно противника осенит, что ему довелось повстречать самого наглого лгуна во вселенной, и Лаймингу устроят какую-нибудь
Однако, когда в ответ на предложение обмена союзники передадут Асте Зангасте недвусмысленное предложение катиться подальше, третий призрак, скорее всего, лопнет. Если только не удастся очередной убедительной выдумкой залатать дыры и реанимировать этот плод воображения.
Но что придумать?
Лайминг мучительно искал ответ на этот вопрос. Он занимался этим и тот момент, когда за ним снова явилась стража.
В кабинете, как и ожидалось, сидел комендант, но вместо Паллама на Лайминга с любопытством воззрилась целая дюжина штатских. Всего, значит, тринадцать – как раз подходящая комиссия, чтобы признать его годным для мясорубки.
Лайминг сел, ощущая себя в центре всеобщего внимания.
Совсем как шестихвостая мускусная крыса в зоопарке. Четверо штатских тут же принялись по очереди атаковать его вопросами. Их интересовал один-единственный предмет: бопамагилви. Похоже, что они часами развлекались с ним и в результате достигли только легкого отупения. Такой результат их категорически не устраивал.
– Вы должны рассказать, на каком принципе основан бопамагилви. Он что, концентрирует телепатический сигнал в узкий пучок большого диапазона? На каком расстоянии ваш Джустас выходит из зоны прямой связи, так что приходится вызывать его с помощью этого устройства? Почему для получения ответа необходимо сначала провести направленный поиск? И прежде всего, откуда вы знаете, как сделать спиральную петлю?
– К сожалению, я не могу объяснить этого. Откуда знает птица, как вить гнездо? Знание это чисто инстинктивное. С тех самых пор, как мне удалось впервые согнуть кусок проволоки, я всегда знал, как вызвать своего Джустаса.
– Может, ваш Джустас вложил вам в голову необходимые знания?
– Если честно, то я об этом никогда не задумывался. Тем не менее очень может быть, – согласился Лайминг.
– Любая ли проволока годится? – не успокаивалась комиссия.
– Да, если она не содержит железа.
– Все ли земные спирали одинаковой конструкции и размера?
– Нет, все зависит от индивидуальности владельца.
– Мы произвели тщательный и доскональный обыск землян, содержащихся в латианском плену. Ни у кого из них подобных приборов не оказалось. Как вы это объясните?
– Да им они просто не нужны, – Лайминг настолько сжился со своей ложью, что почти не задумывался об ответах:
– Почему же?
– Потому что у латиан в плену находится больше четырехсот землян и они всегда могут рассчитывать, что, как минимум, несколько Джустасов в нужный момент окажутся под рукой.