Невидимые

Михалева Юлия

– Ничего такого. Призраки ее замучили. Сперва разума лишили, а там и в петлю позвали. Призраков она видела! Сама про то говорила, когда здесь еще порой появлялась.

– Да разве? Она же радостная такая была. Не в себе.

– Тсс!..

Поздно. Господин лет сорока пяти с квадратной черной бородой, в которой виднелась проседь, подкрался в суматохе, и, очевидно, многое слышал. Бирюлев подумал, что сейчас его выставят за дверь, но нет: управляющий сделал вид, что неприглядные замечания его не касались.

– Анна Петровна все улыбалась, улыбалась...

Ходила сама не своя, как во сне. Покойную дочь вспоминала. Единственную. Ту, что младенцем померла. Рассказывала, что видит ее... В дом перестала пускать. Не только меня - всех, даже родню.

Он выглядел опечаленным.

– Такая странная стала - как будто чем опоили...

Управляющий озвучил догадки Бирюлева. Опоили! И отца опоили - так объяснил городовой. Вот в чем причина: жертв усыпляли перед тем, как повесить.

– Прислуга могла заранее подливать что-то в питье, - завершил свой рассказ репортер.

– И у хозяев начинались видения? Они окончательно запирались в своих домах и становились совсем легкой добычей. А потом им давали порцию больше и они засыпали. А что, вполне могло быть, - неожиданно согласился Червинский.
– Спрошу, на всякий случай, у наших медиков - хотя при вскрытии, насколько знаю, они такое не смотрели. Черт! Если жертвы спали, то они бы не смогли помешать ограблению. Зачем их было душить?

На этот счет у Бирюлева мнения не имелось.

– И вот еще что, самое главное. Вы говорите - прислуга. Нет... Но при первом убийстве мы тоже так полагали. Горничная или кухарка могла и открыть, и закрыть двери, и тогда бы нам не пришлось ломать голову над тем, как невидимые проникают в дома. Многое оказалось бы, как на ладони, если бы не одно "но": у Грамса слуг точно не было. У прежней девушки, которую мы нашли, он сам отобрал ключи, когда ее рассчитал. Не думаю, что она обманула, да и мы все хорошо проверили. Но я хочу сказать о другом. Все убийства - однотипные, а на убитых работали совершенно разные люди. Что это? Городской заговор слуг? Не думаю. Хотя... Надо будет еще кое-что проверить. Но пока что вопрос остается: как?

Сыщик вновь достал припрятанную бутылку.

– Двери и окна заперты. Никаких повреждений в стенах. Через нужник - у кого он был - не пробраться. Через дымоход тоже. Про все ключи сказать не могу, но к замкам дяди и Грамса их подобрать почти невозможно: штучная работа... Как?

Репортер пожал плечами.

– Так что малинку, конечно, подлить могли, но кто это сделал, Бирюлев? И как? Вот что неясно. Кстати, кто вам сегодня на мануфактуре сказал о призраках?

– Рабочие... и сам управляющий.

– Ладно они - народ суеверный. Но он - господин серьезный. И еще те следы... Призраки, говорите. А ведь я и сам о таком думал.

Сейчас Червинский походил на безумного.

***

– Сборище идиотов. Вы все только портите, - Легкий раздавил фарфоровую голову, что доверчиво подкатилась прямо к его ногам.

Жалко. Кукла была словно живая.

–

Мы еще можем выменять.

– Дура!

Даже слезы выступили. Как всегда: стоит допустить маленькую осечку - и люди тут же забывают о прошлых заслугах.

Он углубился в конторскую книгу.

Вера громко всхлипнула, хотя и не собиралась.

– Да ладно, не хнычь. Будем думать дальше, - примирительно заметил Легкий.

Он всегда добрый. Почти всегда.

В передней началась потасовка.

– Отойди, сказал! Я сам решу, куда мне идти.

Незнакомый голос, и слышен все ближе. Похоже, визитер смог проломить себе путь.

Вера открыла дверь в ложном книжном шкафу - по виду он ничем не отличался от обычных, что стояли вдоль стены - и проскользнула в скрытую комнату. Тут же забралась на табуретку - к высокой узкой прорези, через которую можно наблюдать.

Гость вошел в кабинет. Коренастый, темнолицый. Белая рубаха измазана - кровью Сеньки-привратника?

В черных покрасневших глазах бесновалось безумие.

Вера ощутила страх даже из своего укрытия.

– О, кого я вижу! Алекс, ты ли это?
– Легкий встал, распахнул объятия, но вошедший будто и не заметил. Без слов он уселся в кресло, вынул из кармана коробок, достал спичку и принялся ковырять в зубах.

Легкий тоже сел, соединил перед собой руки на столе.

Долго молчали, глядя друг на друга.

– Ну, я пришел, как ты и хотел. Да только послание твое не понял, - сплюнув на пол, заговорил гость.

– Послание?

– Ага. То, что твой человек передал.

Вера ликовала: сработало!

Легкий ответил не сразу.

– Как тесен мир. То поезда, то девки. Но я не знал, что эта - твоя. Иначе бы решил по старой дружбе договориться.

– Мы и сейчас можем. Если отдашь обратно.

Легкий поджал губы.

– Хотел бы, да не могу. Нет, я-то верну. Она цела, никто ее не касался - не тревожься. Отдам. Но не за так.

Безумный искривился, показывая зубы.

– И что ты хочешь?

– Да просто верни мое - и все.

– И что это?

– Ты сам знаешь.

Гость - ловок!
– метнулся через стол, схватил Легкого и сжал в углу, сдавив горло.

– Хватит со мной шутить.

Вера прикусила руку - переживала. Однако напрасно: через миг визитер дернулся и отпрянул, ухватившись за бок. Видно, что далеко не новичок - и при том неосмотрителен чрезвычайно.

Освободившись, Легкий отошел подальше, ощупывая шею.

– Вот не ценишь ты дружбу, Алекс. Какой был, такой и остался. А шуток я тоже не люблю. Так что думай, думай... Или получишь девку частями.

– Ну смотри, Легкий.

Злобно, по-звериному, взглянув, тот, кого называли Алексом, вышел вон.

Вера спрыгнула с табуретки и поспешила наружу.

***

Свой выбор Легкий сделал, и на сей раз мира не будет. Сначала Алекс выбьет из его человека, где прячут Маруську, а уж затем найдет и своих людей. А там...