Невидимки
Шрифт:
11.
Я как будто впал в транс и больше не управлял своим телом.
В течение следующих двух недель мы готовили взрыв «Фэмилилэнда». Мне не хотелось этим заниматься, я считал, что мы поступали неправильно, однако я покорно следовал за всеми, выполнял указания Фелипе, делал, что было велено. Лежа по ночам в кровати, я говорил себе, что хочу уйти, что не хочу быть террористом, хочу вернуться к старой жизни и спокойно жить анонимно.
Я пытался себя убедить.
Только, всё это не было правдой.
Мне
Мне по-прежнему нравилось быть террористом.
Я пытался склонить на свою сторону других сомневающихся, но я утратил своё влияние на Фелипе, а остальным не хватало смелости возражать ему.
Всё должно было произойти в субботу, сразу после Дня Благодарения. В тот день в «Фэмилилэнде» обязательно будет полно народу. Об этом событии сообщат все. Нас заметят.
В четверг Мэри приготовила праздничный ужин, мы сидели в доме Фелипе и почти весь день смотрели телевизор, переключаясь с футбола на марафон «Сумеречной зоны». За обедом Фелипе сидел с нами, но остальное время он провёл у себя.
Вечером в пятницу, за день до нападения, мы вновь собрались в офисе продаж, или, как Фелипе называл это помещение, в штабе. На этот раз он развернул карту «Фэмилилэнда», на которой красными булавками отметил ключевые места.
На приветствия и прочие формальности он времени тратить не стал.
— Пары будут такие: — объявил он. — Стив и Мэри, Билл и Пол, Джуниор и Тим, Томми и Бастер, Дон и Джеймс, Пит и Джон, Боб и я. Вот список необходимых машин и маршруты…
Он в деталях поведал нам свой план, затем заставил каждого вслух его повторить. Я должен был ехать вместе с ним на «Мерседесе». Мы должны оказаться на месте ровно в полдень, пройти через главный вход, я буду нести взрывчатку, а Фелипе детонатор. Два часа мы должны будем без цели болтаться по парку, кататься на аттракционах, ходить по магазинам, изображать из себя простых отдыхающих. В 14:15 мы должны быть у «Безумного путешествия мистера Барсука». Под конец поездки я должен буду выпрыгнуть из коляски, быстро установить бомбу за одной из фигур чертенят и вернуться обратно. Потом мы дойдём до «американских горок» и будем кататься на них, пока там не соберутся остальные террористы. После чего мы приведем в действие бомбы, сойдём в «Старом городе» и исчезнем.
Я наблюдал, как Фелипе заставлял одного за другим повторять свою часть плана и думал о том, почему в напарники он выбрал именно меня. Явно не потому, что я был его «правой рукой».
Скорее, для того, чтобы не спускать с меня глаз, ведь он больше мне не доверял.
После собрания, когда все уже собрались уходить, он позвал меня и попросил остаться. Я сел обратно и принялся ждать, пока остальные выйдут.
Фелипе выдернул из карты булавки и свернул её.
— Я знаю, что ты обо всём этом думаешь, — обратился он ко мне. — Но хочу, чтобы ты оставался
Он говорил, сворачивая карту и не поднимая головы, и я вдруг понял, что он таким образом пытается извиниться. Я облокотился на стену, не зная, что ответить.
Он посмотрел на горку булавок в ладони.
— Такими как мы быть непросто. Нет ни правил, ни традиций. Мы сами их создаём по ходу дела. Иногда мы ошибаемся. Иногда мы не видим этих ошибок, пока не начнём действовать. — Он посмотрел на меня. — Вот, как-то так.
Я кивнул, хоть и не до конца понимал, чего ему от меня нужно. Я даже не до конца понимал, что именно он сказал.
Я встал и вернулся к себе домой.
Мы ехали в «Фэмилилэнд» в тишине, и эта тишина давила на нас. Фелипе включил радио, станцию, которая мне не нравилась. Однако возражать я не стал, так как это было гораздо лучше тишины.
Мы припарковались около фонарного столба, на котором висел щиток с буквой «Н», и прошли на территорию парка.
Когда мы оказались внутри, я мгновенно осознал всю чудовищность нашего плана. Пришлось даже закрыть глаза и отдышаться. Меня мутило. Я снова открыл глаза и увидел толпы людей, гулявших по «Старому городу», по волшебным лавкам, по «Историческому залу». Мимо проехала коляска, запряжённая лошадью, звенел колокольчик. Перед собой, в конце улицы, я видел шпили волшебного замка.
Мимо прошла семья. Мальчик упрашивал отца купить ему мороженое.
Дело серьезное. Всё по-настоящему. Я на такое не подписывался. И не думаю, что кто-то из нас подписывался. За исключением Фелипе.
Я убивал прежде, но там было всё иначе. Это было личное. Сейчас же я должен был хладнокровно уничтожить невинных людей. Матерей, семьи, детей.
Я вдруг понял, что не желаю быть Ужасом Простых Людей. Может, Хулиганом Простых Людей. Разбойником Простых Людей. Но подобным я заниматься не хотел.
— Я не могу, — сказал я Фелипе.
— Сможешь и сделаешь.
— А если нет?
— Тогда я тебя убью. Я замкну детонатор и бомба у тебя за спиной разнесёт тебя на куски.
— Что, правда?
— А ты проверь.
Я помотал головой.
— Я не хочу убивать невинных.
— Невинных здесь нет.
— Может, взорвём что-нибудь другое, где нет людей и никто не пострадает? Мы заявим о себе, привлечём внимание, но все останутся живы.
— Если убьём, к нам будут относиться намного серьезнее.
— Ты уже разослал письма?
— Вместе с визитками. Ещё вчера. Руководству парка, в полицию Анахайма, местным газетчикам и телевизионщикам.
— Этого должно хватить. Они получат письма, мы установим бомбы. Они будут искать и найдут их. И никто не пострадает. К тому же, мы привлечём к себе внимание…
— Зачем ты так?
— Как?
— Так печёшься об этих людишках? Им хоть раз было дело до тебя? Они тебя хоть раз заметили?
— Нет, — признал я. — Но и вреда они мне не причинили.