Невидимая угроза
Шрифт:
– Он сразу понял, что мы пришли за ним. Увидев нас, этот урод бросился вглубь гаража и достал из-под тряпья гранатомет. Нам ничего другого не оставалось, как открыть огонь.
– А деловой жив?
– Нет. Он попал под общий расклад.
– Хорошы-ы… – с сарказмом протянул Мина. – Так-то вы отрабатываете авансы… Я приказал доставить Аникушина не в гробу, а лишь в упаковке. И что я получил? Что, я тебя спрашиваю!?
– Но…
– Никаких но!!! На хрена мне твои сопли!? – Дальше последовала непечатная брань.
Мина отводил душу минуты две. А затем
Устроившись в кресле поудобней, он неожиданно спокойным голосом сказал:
– Все, эту станцию мы проехали. Посетим ее на обратном пути. А пока ты мне скажи вот что: тебе известна эта девица?
И Мина щелком ногтя пододвинул к Санычу фоторобот Ланы.
Наверное, разверзнись сейчас перед Санычем земля, и то он так не испугался бы. Но нужно отдать ему должное – на его лице не дрогнул ни один мускул. И лишь в слегка прищуренных глазах появилось нечто такое… – нет, панический страх словами передать невозможно. В особенности если он не может вырваться наружу, а кромсает человека изнутри.
– Кто она? – повторил вопрос Чухлаев.
Саныч еще чуток помедлил и ответил:
– Не знаю.
– Ты уверен? – с удивительным спокойствием и даже безразличием спросил Мина.
– Конечно.
– Смотри внимательно.
Саныч взял фоторобот в руки и сделал вид будто пытается что-то припомнить.
– Нет… – Он положил фоторобот на стол и поднял сумрачный взгляд на Чухлаева. – Мне видеть ее не приходилось.
Я смотрел на Саныча во все глаза. Что это с ним? Или он такой тупой, что не догадывается какая заварилась каша?
Если Саныч бывший профессионал (а так оно, скорее всего, и было), то ему отличить фотографию от фоторобота – раз плюнуть. И коль уж сам босс предъявляет своему начальнику охраны эту картинку, значит основания для этой демонстрации у него более чем веские.
Интересно, а как бы я поступил на месте Саныча? Эта мыслишка влезла мне в мозги, пока я наблюдал за его реакцией на изображение Ланы-Русланы, и подленько шпыняла в нервные окончания.
А и правда – как? Ведь если Саныч "крот", ему не позавидуешь. С него Мина шкуру сдерет, это как пить дать. С живого. Мафиозные боссы очень не любят предателей. (А кто их любит?) Наверное, я рискнул бы пробиться к выходу и уйти из здания бизнес-центра (пусть и по трупам), чтобы потом спрятаться куда подальше. Мир велик.
Впрочем, при наличии современных скоростных авиалайнеров он скукожился до размера заплатки на портках. Семь-восемь часов – и ты на другом конце света. И если кому-то с большими деньгами очень захочется найти отступника, то его достанут со дна морского.
Похоже, и Саныч сейчас решал такую же нелегкую задачку, сконцентрированную в извечном вопросе "Что делать?". В его несколько тяжеловесной фигуре появилось что-то хищное, угрожающее; он подобрался, как перед прыжком, и немного отклонился назад – чтобы легче было достать пистолет.
Его смущало только мое присутствие. Он никак не мог понять, что у меня на уме, на чьей я стороне и что держу
Однако не исключено, что я ошибался. Возможно, Саныч отрицал свое знакомство с Ланой по какой-то другой причине. Поди, знай.
Но как бы там ни было, а общая атмосфера в кабинете постепенно накалялась и готова была в любой момент взорваться. Она подогревалась даже не словами, а сильным душевным волнением двух главных действующих лиц – Мины и Саныча.
Они выросли позади Саныча словно из-под паркетного пола. Пристально наблюдая за Санычем, я как-то забыл про входную дверь, и два парня, по возрасту чуть моложе меня, буквально проплыли по воздуху – так бесшумна была их походка.
– Саныч, – все так же спокойно сказал Мина, – достань пистолет и положи его на стол. Подальше от себя.
Только не делай лишних движений. Так сказать, во избежание…
Саныч не спеша обернулся и посмотрел на парней, стоявших у него за плечами. Наверное, он слишком хорошо знал их, потому что молча достал оружие и положил перед собой. У Саныча была крутая "пушка", отметил я не без зависти – "ЗИГ-Зауэр" Р226 с магазином на пятнадцать патронов.
Да, это были настоящие профессионалы – холодные, жесткие и совершенно невозмутимые. Для таких "орлов" зарезать человека – раз плюнуть. Саныч, как и я, в этом не сомневался. Похоже, это был главный резерв Мины, что-то вроде внутренней контрразведки.
– В чем дело, Павел Минович? – без каких-либо признаков волнения спросил Саныч.
– Тебе лучше знать.
– Но я ничего не знаю.
– На кого ты работаешь? – Мина постепенно начал заводиться.
– На вас.
– Значит, работаешь на меня, а признаться, что якшаешься с этой девкой не можешь. Или не хочешь?
Почему? Слабо?
– Павел Минович, я не знаю о ком вы говорите. Повторяю – мне не приходилось с ней встречаться.
– Слушай, ты же знаешь, что ложь у меня не проходит… – Чухлаев как-то странно улыбнулся – будто показал зубы врачу-стоматологу. – Придет время, и ты исповедаешься мне как на духу. Зачем темнить, тем самым усугубляя свое положение – Не нужно меня пугать… – Саныч нахмурился. – Свою работу я выполнял честно, никакой вины за мной нет. И вы это знаете лучше других. Я никогда прежде этого не делал, но, видимо, сейчас стоит напомнить вам, Павел Минович, что вы обязаны мне жизнью.
– Обязан, – охотно согласился Мина. – И, по-моему, до этого дня я не давал тебе усомниться в том, что у меня хорошая память.
– Так что же изменилось?
– Многое… – Чухлаев нажал одну из кнопок селектора и поднял трубку. – Ты уже на месте? Парни здесь… Работал? Ну и как? Ты почитай, а я послушаю. Особо спешить некуда…
Трубка чирикала минуты три. Все это время Саныч упрямо не поднимал глаз на своего босса. Что творилось в этот момент в его квадратной башке – одному Богу известно. Но на лице Саныча по-прежнему не дрогнул ни один мускул.