Невидимая угроза
Шрифт:
Наверное, некоторым клиентам "Латинского квартала" не очень нравилась такая процедура, и они высказывали в адрес бедных парней все (а чего стесняться человеку, у которого денег куры не клюют?), что у них накипело на душе. Притом отнюдь не в парламентских выражениях.
Столик мне предложили из лучших, поближе к эстраде, но не на самом виду, а как бы в нише. Дело в том, что я пришел в кабаре не вечером, когда запускается основная программа. Поэтому свободных столиков было много.
Но и людей, на удивление, было немало. Им что,
На свой вопрос я получил ответ очень быстро. Едва официант принял заказ, как за мой стол присела очень даже симпатичная девушка в такой короткой юбке с разрезом, что при желании я бы мог созерцать ее пупок.
– У вас не занято? – спросила она, глядя на меня широко распахнутыми наивными глазами.
Ох, уж эта женская "наивность"! На нее ловятся не только пацаны с первым пушком на верхней губе, но и вполне взрослые дядечки с немалым житейским опытом.
– Занято, – ответил я с серьезным видом. – Но ты не огорчайся, можешь составить мне компанию.
– Вы так добры…
Удивительно, но она смутилась. Наверное, потому, что я не стал разводить привычный для нее базар-вокзал.
Ведь большинство мужчин в годах тешит себя мыслью, что девушке они приглянулись сами, а не их толстые, набитые "зеленью", портмоне.
Поэтому мужик начинает нести разную бредятину – ну точно как чокнутый Дон Кихот даме своего сердца.
Есть великолепный способ сразу расставить все точки над "i" – спросить у девицы "Сколько?" Если она сделает вид, что не поняла, – бывают и такие – нужно уточнить: "Сколько ты стоишь?" И все дела.
Некоторые делают вид, что обиделись. Но не уходят, ждут продолжения интересного диалога. Бывают даже девицы, изображающие слабую попытку надавать нахалу по мордам. Это те, которые не могут сложить себе цену.
Но большинство приставучих особ, от которых нигде нет спасу, воспринимают вопрос вполне по-деловому и без ненужных эмоций. Уж такие у нас времена, как говорит один известный тележурналист, приехавший из-за рубежа, где он прожил большую часть своей жизни, учить глупых Иванов уму-разуму…
– Закажи себе что-нибудь, – сказал я девушке небрежным тоном.
Она просительно заглянула мне в глаза. А ведь эта подруга голодна, вдруг понял я ее немую просьбу.
– Да, да, и поесть тоже, – кивнул я снисходительно.
Ненавижу, когда человек голоден. Так не должно быть. Особенно в цивилизованном обществе. А иначе на фиг и кому нужна эта цивилизация?
Мне приходилось голодать (по долгу службы), и я хорошо знаю, как это ужасно. Поэтому я просто не в состоянии отказать убогим и сирым в подаянии.
И не потому, что я такой добрый и богобоязненный. Отнюдь. Наверное, мои щедроты происходят от достаточно прохладного отношения к накопительству и накоплениям.
Официант, которого никто из нас не успел позвать, нарисовался возле стола как робот-убийца из кинофильма "Терминатор-2" – словно восстал, вылепился
Она поскромничала – заказала немного и на вполне приемлемую сумму.
Мы познакомились.
Ее звали Люси. Я представился как Кирилл Петрович, взяв имя Кир Кирыча. Это чтобы вовремя среагировать, когда меня окликнут, потому что Кир Вмазыч за последние сутки влез мне в мозги словно штопор в пробку.
На подмостках выступал, если так выразиться, дублирующий состав. Молодежь демонстрировала все (точнее – почти все), что только может пожелать извращенная человеческая натура, слегка припудреная обывательской добропорядочностью. Короче говоря, девочки и мальчики старались вовсю.
Люси… Почему Люси!? Людмила, Люда, Люська, наконец. Хорошее русское имя. Так нет же, обязательно нужно исковеркать его на французский манер.
Девушка быстро, как птичка, поклевала все, что ей принесли, а затем, немного успокоенная и повеселевшая, принялась потягивать легкий коктейль. При всем том, мне она даже нравилась. Похоже, Люси приехала в областной центр из какой-нибудь глухой деревушки.
Провинциализм неискореним. Это как клеймо, поставленное на самом видном месте. Провинциал и после долгих лет жизни в большом городе остается крестьянином или, в лучшем случае, местечковым обывателем.
Это не значит, что провинциалы люди второго сорта. Скорее наоборот. Они выносливы, цепки и живучи, как дикорастущие сорта окультуренных растений. Они умны, талантливы и даже гениальны, потому что в детстве черпали жизненные силы прямо от матушки Земли, без разных посредников.
Но привычки искоренить трудно. Так же, как и приобрести городской шарм, если этим словом можно обозначить свободное функционирование в исконно чуждой среде.
Есть два пути приспособления к житейским реалиям: вести себя естественно и скромно, и обезьянничать, вплоть до эпатажа. Первый путь – удел умных, толковых людей, не нуждающихся в саморекламе. Ну, а второй…
Примеры второго пути можно видеть каждый день на голубых экранах. Там такие клоуны иногда гастролируют… Не знаешь, что делать – плакать или смеяться от их манер и косноязычной речи.
Люси еще не совсем определилась по этой части. Ее одежда уже была писком последней моды, а вот по поводу манер… Скажем так – она еще училась изображать из себя ученую обезьяну.
Что касается ее "профессии", то здесь и гадать нечего – кто-то подписал девушку на должность жрицы свободной любви. Сама она попасть в такое престижное заведение, как "Латинский квартал", конечно же, не могла.
Люси была девушкой для развлечений. Она помогала коротать время мужчинам, скучавшим за столиком в гордом одиночестве. Насколько мне известно, ее заработок зависел от той суммы, на которую она раскрутит клиента. Плюс интимные услуги.
Конечно, она была вправе отказаться от постели. Но деньги, деньги… Их всегда так не хватает.