Невезение
Шрифт:
Гиббонс поднялся с колен, взял Сэла за локоть и помог ему подняться. Тоцци уже обыскал Джозефа. Приказав ему оставаться на месте, он направился к монахине, которая распласталась на полу. Гиббонс увидел, как Тоцци остановился и покачал головой. Опускаясь на корточки, он потерял равновесие и чуть не въехал ей коленом по голове. Он скрючился на полу, опершись на одну руку, а другой стал обыскивать ее. Гиббонс хотел крикнуть, чтобы он не делал этого и подождал прибытия сотрудника полиции, но его опять ослепили вспышки камер. Целая дюжина фотокамер
– Тоцци! – закричал он. – Остановись!
Но тот не слышал его.
Толпа колыхнулась в сторону ринга, и Гиббонс обернулся. Уокер нанес Эппсу удар правой, тот упал на канаты, откинув назад голову. По лицу его текла кровь. Он с трудом оторвался от канатов, шагнул вперед и сразу же угодил в комбинацию из апперкота правой и хука левой. Колени его подогнулись, и он упал на них. Гиббонс невольно вздрогнул. Эппс несколько секунд стоял, раскачиваясь, на коленях – судья удержал Уокера, готового нанести новый удар, – потом рухнул лицом на ринг, как срубленное дерево. Бедняга выглядел ничуть не лучше, чем Тоцци, – разбитая щека, заплывшие глаза.
– Один... два... три... четыре... – начал считать судья.
Гиббонс поглядел на Сэла.
– Хороший бой, верно?
– ...восемь... девять... десять!
Крики, свист, ликование зрителей.
– Твою мать, – мрачно пробормотал Сэл и посмотрел куда-то в сторону. Гиббонс проследил за его взглядом и вдруг заметил в этом море безумия островок спокойствия. На них пристально смотрел Сабатини Мистретта. Он не сводил глаз с Сэла. Мистретта был похож на разъяренного бульдога. И на старика Эдгара Гувера... Гиббонс улыбнулся, как крокодил.
Сестра Сесилия и Джозеф стояли, положив руки на затылок. У Тоцци был такой вид, будто он вот-вот потеряет сознание, он с трудом держался на ногах, глаза остекленели.
– Садись, Тоцци. Теперь я управлюсь и без тебя.
Тоцци кивнул, отдал пистолет и рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Гиббонс увидел вспышки камер и отвернулся. Ублюдки. Он засунул пистолет за пояс.
На ринге судья поднял вверх руку Уокера, объявляя победителя.
Сэл покачал головой и усмехнулся.
– Дерьмо, – пробормотал он и посмотрел на Нэша, уставившегося на мертвую Сидни. – Сукин сын.
Джозефа затрясло от ужаса, казалось, он сейчас наделает в штаны.
– Сэл, что нам теперь делать? Это же моя пушка. Что теперь будет, Сэл?
– Заткнись и не смей разговаривать со мной, – злобно сказал Сэл.
– Сальваторе, т-с-с-с. – Сестра Сесилия приложила палец к губам. – Ничего больше не говори. Послушай меня, – зашептала она. – Все будет в порядке. И не беспокойся по поводу мистера сам знаешь кого. Я уверена, что он все поймет и не станет сердиться из-за денег. Я возьму вину на себя. Не тревожься. Я поговорю с ним. Он меня любит.
Уокер горделиво расхаживал по рингу, размахивая чемпионским поясом над головой. Впервые за все время Гиббонс увидел, как он улыбался.
Сестра Сесилия
– Видишь, Сэл, как все получилось. Как говорила наша бабушка: Господь все видит и провидит. Господь не оставит нас своей милостью. Я знаю. Поверь мне.
Сэл усмехнулся ей в лицо.
– Заткни свою дерьмовую глотку. Сил.
У монахини отвисла челюсть. Вспышки камер отражались в стеклах ее очков. Через толпу и сверху по проходу к ним пробирались полицейские с оружием наготове.
Гиббонс раздраженно усмехнулся, глядя на них. Успели как раз вовремя. Он поглядел по сторонам.
Тоцци стонал, закрыв лицо руками.
Сэл что-то бормотал и дергался, точно боров на цепи.
Джозеф с трудом удерживался, чтобы не зарыдать в голос.
Белый как мел Нэш сидел, теребя нижнюю губу.
Сидни мертва.
Рот у монашки был все еще открыт. Она быстро крестилась, один раз, другой, третий.
Гиббонс покачал головой. Аминь.
Глава 24
Вычурные бронзовые часы на столе Иверса показывали двадцать минут десятого. Куда он запропастился? Такому важному начальнику полагается быть более пунктуальным. Он сказал Гиббонсу, что желает поговорить с ним в понедельник в самом начале рабочего дня, и Гиббонс явился ровно в девять. А что же Иверс, никак не может дожевать свой завтрак? Гиббонс закинул ногу на ногу, положил руку на колено и окинул взглядом кабинет.
На столе рядом с часами стояли две фотографии в рамочках: на одной рядком чинно сидели трое сыновей босса, на другой была запечатлена достопочтенная миссис Иверс. Гиббонс чуть развернул к себе фотографию, чтобы получше разглядеть ее. Иверс обычно держал фото лицом к себе, и Гиббонсу никогда не удавалось толком взглянуть на нее. Когда-то миссис Иверс, вероятно, была вполне привлекательная, но теперь она была как две капли воды похожа на любую замужнюю даму из пригородных районов. Невзрачная усталая блондинка с болезненным лицом, чуть вздернутые брови придавали ее взгляду беспокойное выражение. Чем-то она напоминала ему актрису, которая играла роль жены в старом шоу «Дик Ван Дайк». Черт, как же ее звали?
Гиббонс поставил фотографию на место и перевел взгляд на картину на стене. Но мысли его по-прежнему были заняты миссис Иверс. Потом они, разумеется, обратились к Лоррейн: неужели она со временем станет такой же? Ему вдруг вспомнилась подружка Тоцци в шляпе а-ля Дик Трейси. Он попытался представить себе, как выглядела бы в ней Лоррейн. Скорее всего отлично и даже чуть загадочно. Он снова поглядел на фото. Впрочем, о какой Лоррейн он думает – о прежней или о нынешней? Неужели все закончится вот такими же унылыми фотографиями на столе? Он тяжело вздохнул. Может, стоит все-таки забыть о свадьбе, просто жить вместе? Чтобы снова все стало как прежде.