Невеста

Уикхем Маделин

– Как прошел день? – обратился он к сыну, поднося бокал к губам.

– Ты уже спрашивал.

– Ах да, точно.

Гарри сделал глоток обжигающего напитка и сразу почувствовал себя лучше. Он глотнул еще.

– Я пришел напомнить тебе насчет ужина. Сегодня придут Хэвиллы.

– Помню,– отозвался Гарри. Он опустил бокал и глянул на сына.– До счастливого дня осталось совсем немного. Волнуешься?

– Нисколько,– мгновенно ответил Саймон.

Гарри пожал плечами.

– Это серьезный шаг, серьезные обязательства.

Саймон

в изумлении уставился на отца. С его уст вот-вот были готовы сорваться слова – тем самые, которые он годами носил в себе тяжелым бременем.

– Ты-то что знаешь о серьезных обязательствах? – услышал он свой голос.

Вспышка гнева промелькнула на лице Гарри, и Саймон вдруг ощутил резкий прилив нервного возбуждения, смешанного со страхом. Он ждал, что отец закричит на него, даже приготовился к более острой реакции, однако эмоции схлынули с лица Гарри так же быстро, как и появились. Отец отвернулся и прошел через кабинет к огромным подъемным окнам. Саймона охватило разочарование.

– Чем тебя смущают обязательства? Что плохого в том, чтобы любить одного человека всю жизнь?

– Ничего,– не оборачиваясь, произнес Гарри.

– Тогда почему…– начал было Саймон, но оборвал фразу.

Повисла долгая тишина, прерываемая лишь треском дров в камине. Саймон сверлил взглядом спину отца. «Скажи что-нибудь,– в отчаянии думал он.– Скажи хоть что-нибудь, ты, паршивый ублюдок».

– Встретимся в восемь,– наконец произнес Гарри.

– Договорились.– В голосе Саймона явственно слышалась обида.– До вечера.

Не дожидаясь ответа, он вышел.

Гарри посмотрел на бокал, который держал в руке, и про себя выругался. Черт, он не хотел огорчать мальчика. Или хотел? Он уже не мог разобраться в своих мотивах, проанализировать свои чувства. Жалость так быстро превращалась в раздражение, вина так быстро сменялась озлоблением… Добрые намерения в отношении сына испарялись, как только Саймон открывал рот. Одна часть Гарри с нетерпением ждала, когда Саймон женится, покинет его дом, с головой уйдет в собственную семью, наконец-то оставит его в покое; другая же часть боялась предстоящего события, не хотела даже думать об этом.

Нахмурившись, Гарри налил себе еще виски и вернулся за письменный стол. Он раскрыл телефонную книгу, набрал номер, подождал, нетерпеливо прислушиваясь к длинным гудкам, а потом со злостью швырнул трубку.

Сердце Милли гулко ухало в груди. Она сидела за кухонным столом, мечтая куда-нибудь скрыться. Это он, тот мальчишка из Оксфорда. Тот самый – он видел их с Алланом свадьбу, поймал ее фату и отдал ей. Он заметно повзрослел, лицо загрубело, на подбородке видна щетина. Но остались все те же круглые очки в металлической оправе и заносчивое, почти презрительное выражение. Сейчас он сидит, откинувшись на спинку стула, и с любопытством ее разглядывает. Только бы он не вспомнил, молила Милли про себя, не в силах поднять на него глаз. Боже мой, только бы не вспомнил, кто я такая.

– Ну

вот,– возвестила Оливия, подойдя к столу.– Я привела в порядок твои цветы. Нельзя же просто кинуть букет и забыть про него!

– Да, конечно,– промямлила Милли.– Спасибо.

– Еще чаю, Александр? – предложила Оливия.

– Угу,– кивнул он и протянул чашку.– Благодарю.

Налив чай, миссис Хэвилл уселась за стол и послала Александру приятную улыбку.

– Как замечательно! У меня такое чувство, словно торжество уже начинается.– Она пригубила чай, затем перевела взгляд на дочь.– Милли, ты показывала Александру обручальное кольцо?

Чувствуя, как внутри все сжимается, Милли медленно протянула Александру левую руку. Тот без всякого выражения взглянул на бриллиант в изящной, в старинном стиле, оправе, затем перевел взор на Милли.

– Очень красиво,– оценил он и отхлебнул чаю.– Ты помолвлена с сыном Гарри Пиннакла, наследником «Фруктового восторга», так ведь?

– Да,– неохотно выдавила Милли.

– Завидный жених.

– Саймон – просто прелесть,– вставила Оливия, как делала всегда, если кто-нибудь упоминал о деньгах Саймона или его происхождении.– Совсем как мы.

– А чем он занимается? – осведомился фотограф с едва заметной издевкой.– Работает в фирме у отца?

– Нет,– сказала Милли. Собственный голос показался ей чужим и деревянным.– Он – специалист по рекламе.

– Понятно.– Помолчав, Александр сдвинул брови и сказал Милли: – И все-таки я уверен, что где-то тебя видел.

– В самом деле? – удивилась Оливия.– Забавно!

– Боюсь, ты ошибаешься.

Милли постаралась, чтобы ее слова прозвучали как можно беспечней.

– Возможно, дорогая, но ведь у тебя плохая память на лица.– Миссис Хэвилл повернулась к фотографу.– Я, как и вы, Александр, если уж один раз увижу человека, то запомню его навсегда.

– Лица – моя работа.– Молодой человек обвел взглядом Милли, отчего она едва не вздрогнула.– Слушай, а ты ничего не делала со своими волосами? – вдруг спросил он.

У Милли упало сердце.

– Нет,– покачала она головой, сжав в ладонях чашку.– Я… когда-то давно выкрасила их в рыжий цвет.

– Не слишком удачно,– едко констатировала Оливия.– Я советовала ей пойти к моему парикмахеру, но она меня не послушала. И конечно же…

– Я не о том,– не дал ей договорить Александр и опять пристально посмотрел на Милли.– А ты не училась в Кембридже?

– Нет.

– Зато Изабел училась,– победно изрекла Оливия.– Наверное, вы говорите о ней.

– Кто такая Изабел?

– Моя сестра.– Милли ухватилась за эту идею, как за спасительную соломинку.– Она… мы с ней очень похожи.

– Изабел изучала иностранные языки,– сообщила Оливия,– и сделала великолепную карьеру. Летает по всему миру, работает переводчицей на международных конференциях. Знаете, она общалась со всеми мировыми лидерами. По крайней мере…

– Как она выглядит? – осведомился фотограф.