Невеста

Уикхем Маделин

– Что? – От изумления Саймон чуть не лишился дара речи.– О чем ты говоришь?

– Саймон, я больше не могу подстраиваться под тебя! – По лицу Милли потекли слезы, и она с досадой смахнула их.– Не могу всю оставшуюся жизнь играть роль, чтобы оправдывать твои ожидания. У меня больше нет сил притворяться. Руперт попытался жить вопреки себе, и к чему это привело?

– Милли, я не хочу, чтобы ты играла роль. Ты нужна мне такая, какая есть.

– Неправда. Ты даже не знаешь меня как следует.

– Знаю.

– Нет! –

отчаянно настаивала Милли.– Саймон, говорю же, я врала тебе с тех самых пор, как мы познакомились.

– Ив чем же ты меня обманывала?

– Во всем!

– Во всем?

– Да.

– О господи, в чем именно?

– Во всем.

– Приведи хоть один пример.

– Хорошо.– Помолчав, Милли нервно провела рукой по волосам.– Я не люблю суши.

Саймон озадаченно посмотрел на нее.

– И только-то? Ты не любишь суши?

– Ну, разумеется, не только! Пример неудачный. Я… я не читаю газет. Я притворяюсь.

– И что с того?

– Я не разбираюсь в современном искусстве. И смотрю тупые передачи по телевизору.

– Какие же? – рассмеялся Саймон.

– Такие, о которых ты и не слышал! Например… например… «Сто к одному»!

Саймон приблизился к ней.

– Милли…

– А еще я покупаю дешевую обувь и не показываю ее тебе.

– Ну и что?

– Как это «ну и что»? – Из глаз Милли брызнули сердитые слезы.– Все это время я притворялась другим человеком! Помнишь разговор на той вечеринке, где мы с тобой впервые встретились? Я ничего не знала о вивисекции, я просто увидела сюжет в детской передаче!

Саймон замер на месте и умолк.

– В детской передаче? – изумленно вымолвил он после паузы.

– Да,– вытирая слезы, подтвердила Милли.– «Отдать швартовы!», специальный выпуск.

Саймон внезапно запрокинул голову и разразился оглушительным хохотом.

– Что здесь смешного?

– Это просто умора! – проговорил Саймон, давясь смехом.– Умора!

– Ничего смешного! – воскликнула Милли.– Все это время меня мучила совесть! Неужели ты не понимаешь? Я притворялась взрослой, умной женщиной и заморочила тебе голову. Но я не умная!

Саймон оборвал смех.

– Милли, ты серьезно?

– Конечно,– кивнула она, размазывая слезы.– Я не блещу интеллектом. Меня даже сообразительной назвать нельзя!

– Ты очень сообразительная.

– Нет! Я не такая умная, как Изабел.

– Изабел? – удивленно переспросил Саймон.– Ты считаешь ее умной? Да уж, очень умно – «залететь» от дружка! – Он выразительно поднял брови, и Милли вдруг хихикнула.– Может, Изабел и интеллектуалка, однако самая яркая звездочка в вашей семье – это ты.

– Правда? – тихо спросила Милли.

– Правда. Но даже если бы в твоей головке была всего одна клеточка серого вещества, я все равно бы тебя любил. Я люблю тебя, Милли, а не твой коэффициент умственного развития.

– Это

невозможно,– упиралась Милли.– Ты не можешь меня любить. Ты меня не…

– Не знаю? Милли, я очень хорошо тебя знаю.– Саймон вздохнул.– Чтобы знать человека, не обязательно собрать на него полное досье. Это скорее из области… чувств.– Он нежно убрал со лба Милли прядь волос.– Я чувствую тебя, знаю, когда тебе хочется плакать или смеяться. Я ощущаю твою доброту, тепло твоей души и чувство юмора. Все это здесь, во мне. Вот что по-настоящему важно. Не суши, и не современное искусство, и не «Сто к одному».– Саймон помолчал и металлическим голосом произнес: – «Из ста опрошенных…»

– Ты смотришь эту передачу? – вытаращила глаза Милли.

– Иногда,– широко улыбнулся Саймон.– Неужели во мне не может быть ничего человеческого?

Вдалеке пробили часы. Милли нервно выдохнула и пробормотала себе под нос:

– Сейчас бы…

– Сигарету? – подхватил Саймон.

– Может, и сигарету.

– Да ладно,– усмехнулся Саймон.– Я угадал? Разве это не доказывает, что я знаю тебя, как никто другой?

– Ммм…

– Ну же, признай правду. Я чувствую тебя. Я знаю, когда тебе хочется курить. Это настоящая любовь. Согласна?

– Возможно,– после паузы сказала Милли.

Она достала из кармана пачку сигарет и позволила Саймону ладонью прикрыть пламя зажигалки от ветра.

– Ну что? – спросил он после того, как она затянулась.

– Ничего.

Между ними вновь повисла напряженная тишина. Избегая взгляда Саймона, Милли сделала очередную затяжку.

– Я тут подумал…– прервал молчание Саймон.

– О чем?

– Если хочешь, давай сходим в пиццерию. И, может быть… ты немного расскажешь о себе.

– Ладно.– Милли выдохнула облако дыма и слабо улыбнулась.– Звучит неплохо.

– Ты ведь любишь пиццу.

– Люблю.

– И не притворяешься, чтобы произвести на меня впечатление.

– Саймон, заткнись.

– Я подгоню машину,– сказал он, нащупывая в кармане ключи.

– Нет, подожди.– Милли взмахнула рукой с сигаретой.– Пойдем пешком. Мне хочется пройтись. И… поговорить.

– До самого Бата? – недоверчиво посмотрел на нее Саймон.

– Почему бы и нет?

– Это целых три мили!

– Вот видишь,– наставительно произнесла Милли,– ты меня совсем не знаешь. Я легко могу пройти три мили. Я, между прочим, входила в школьную команду по кроссу.

– Дикий холод!

– При ходьбе согреемся. Ну же, Саймон.– Она взяла его за руку.– Мне действительно этого хочется.

– Ладно,– согласился он, пряча ключи в карман.– Уговорила. Пойдем.

– Они идут в сад. Вместе,– сообщила Изабел и отвернулась от окна.– Но пока еще не целовались.

– Думаю, им не нужны зрители,– сказал Гарри,– особенно любопытная старшая сестрица.