Невеста врага
Шрифт:
Арриан блаженно потянулась к нему, руки ее легли на его плечи, рот раскрылся навстречу поцелую… Она уже растворялась в нем… Если бы…
В эту секунду он вдруг оторвался от ее губ и шагнул назад.
— Пойдемте, — беря ее за руку, сказал он. — Уже поздно. Нам пора уходить.
— Уоррик, вы будете иногда думать обо мне? Или забудете тотчас, как только я уеду, словно меня не было вовсе?
— Можно поклоняться солнцу, не обладая им и не прикасаясь к нему. К вам мне удалось прикоснуться лишь на миг, но я с самого начала знал, что
Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но он вдруг словно удалился от нее куда-то бесконечно далеко, как бывало уже не раз.
Когда он пошел по тропинке впереди нее, Арриан овладело неудержимое желание окликнуть его и попросить обнять ее еще раз.
— Уоррик! Он остановился.
— Да?
— Я… желаю вам всего хорошего. Я буду часто представлять, как вы стоите здесь и волосы ваши развеваются на ветру. — Горло ее вдруг сжалось, и она договорила с трудом: — Или как вы скачете верхом на Тайтусе по холмам.
— Ну а мне, вероятно, следует представлять вас на королевском приеме, в окружении восхищенных поклонников?
— Нет. Я возвращаюсь в Равенуорт и намерена оставаться там, пока не окрепну духом, как прежде.
Он взял ее руку и прижал к своей груди.
— Арриан, если бы я только мог высказать всю горечь, переполняющую мое сердце…
— Вы ее уже высказывали. В ту ночь, когда у меня случился выкидыш.
Он сощурился и стал смотреть вверх, на чайку, скользящую по воздушной струе.
— Я от всего сердца желаю вам счастья.
— Я тоже.
Он немного отступил и долго всматривался в нее.
— Позвольте мне в последний раз обнять вас.
Она нерешительно шагнула вперед и почувствовала, как руки Уоррика легли на ее спину. Они так много пережили вместе, но их сердца не слились воедино. Они успели зачать ребенка и потерять его, но так и не сказали друг другу ни слова любви.
Арриан стояла, прижавшись щекой к его жесткой куртке, и готова была стоять так всегда. Но, видимо, их любовь родилась под несчастливой звездой, и им никогда не суждено было соединиться.
Уоррик крепче обнял ее и зарылся лицом в золотистый шелк ее волос.
— Когда мне будет особенно одиноко, Арриан, я буду вспоминать эту минуту. Вы впервые шагнули ко мне по своей воле — пусть даже на прощание.
Глава 31
Было облачно, когда карета выехала из ворот Айронуорта. Сидя рядом с братом, Арриан старалась не смотреть в окно, чтобы не оглядываться на замок. Она ехала в Англию, домой, и должна была радоваться тому, что покидает Шотландию. Элизабет, сидевшая напротив, уже начала сонно кивать головой.
Майкл искоса поглядывал на сестру и думал о том, что той веселой и беззаботной Арриан, которая еще недавно с радужными надеждами отправлялась в Шотландию, уже нет и никогда не будет. Хотелось наговорить ей каких-нибудь пустяков, чтобы
— Поговорим о чем-нибудь, Арриан? — наконец предложил он.
Она положила голову ему на плечо, и он обнял ее.
— В моей душе так пусто, Майкл. Мои руки тоскуют по ребенку, которого я потеряла, а сердце — по любви, которой не нашла.
— Не горюй, сестра. Боль дает нам силы, любовь учит терпению.
Она улыбнулась в ответ.
— Откуда в тебе столько мудрости? Без тебя я, наверное, не вынесла бы этих последних недель.
— Арриан, я хочу, чтобы ты стала такой, как прежде.
Арриан уткнулась лицом брату в грудь и дала наконец волю слезам, которые ей так долго приходилось сдерживать. За все время, пока она плакала, Майкл не сказал ни слова, потому что слова вряд ли могли бы помочь сестре.
В разгар августа Уоррик переезжал через ручей, бегущий по дну долины. Под ярко-голубым небом лиловел вереск, в прозрачном потоке, прямо под копытами Тайтуса, прыгала форель.
Услыхав сзади стук копыт, Уоррик обернулся: его догонял Мактавиш. Некоторое время они молча ехали рядом.
— Над морем, я смотрю, тучи, — сказал наконец Мактавиш.
— Да, погода меняется.
— Думаю, будет хороший шторм.
— Похоже, что так.
— Не пора ли тебе возвращаться домой? — спросил Мактавиш. — Хадди уже начинает волноваться.
— Я прекрасно чувствую себя в охотничьем домике. Он мне сейчас больше по душе.
— Ты совсем забросил работы в замке.
— А какой смысл продолжать?
— Черт возьми, Уоррик, с тобой невозможно разговаривать! Когда ты, наконец, поймешь, что жизнь дана, чтобы жить? Ты ничего не делаешь, ничем не интересуешься…
— Полно, Мактавиш, ты преувеличиваешь. Я охочусь, ловлю рыбу, иногда помогаю селянам выполнять грубую работу. Два раза я даже выходил с рыбаками в море.
— Уоррик, ты вождь, и ты должен вести клан за собой. Поверь, мне с этим не справиться. Людям нужен ты.
Йен Макайворс вот уже несколько дней крался за человеком, которого ненавидел лютой ненавистью. В то время как глаза его были прикованы к Уоррику, сам он оставался в тени и ждал удобного момента, чтобы нанести последний удар своему кровному врагу.
На губах Йена блуждала зловещая улыбка. Лорд Уоррик, последний из рода Гленкаринов, так и не успел произвести на свет наследника, и в случае его смерти все земли Гленкаринов отойдут английской короне.
Холодея от ненависти, он вскинул ружье, тщательно прицелился и спустил курок.
При звуке выстрела Мактавиш обернулся и успел увидеть, как Уоррик неестественно дернулся вперед и выпал из седла.
Соскочив с лошади, Мактавиш бросился к Уоррику, который лежал вниз лицом, и перевернул его на спину. Из раны на голове струилась кровь. Мактавиш попытался зажать ее носовым платком, но платок тут же пропитался кровью.