Невеста врага
Шрифт:
Леди Мэри сидела у изголовья отца, пока он не уснул, и вернулась к себе только за полночь. Йен, к ее неудовольствию, все еще ждал ее.
— Йен, умоляю тебя, я три ночи не спала по-людски и теперь просто валюсь с ног. Любые разговоры могут подождать до утра!
Агнесса сердито хлопотала возле кровати, то встряхивая одеяла, то поправляя грелку в ногах.
— Я ему то же самое говорю, миледи, но он ни в какую: дождусь — и все тут!
— Ступай-ка, Агнесса. Нам с тетей нужно переговорить с глазу на глаз.
— Не смей приказывать моей прислуге! —
Взгляд Йена потемнел.
— Не забуду, — процедил он.
— Да уж, пожалуйста. Так что ты хотел узнать об Арриан?
— То есть как — что я хотел узнать? Я тут, как вы, вероятно, догадываетесь, жду, чуть с ума не схожу от беспокойства, мчусь со всех ног в Лейтский порт встречать свою невесту — и что же? Оказывается, ее нет на борту «Соловья»! Тут деду делается хуже, я спешу домой, нисколько не сомневаясь, что Арриан приедет в карете вместе с вами, но теперь и вы приезжаете без нее. Что прикажете мне думать? Быть может, вы стараетесь пощадить мои чувства? Не надо, не утруждайте себя. Если она передумала за меня выходить, то так прямо и скажите.
Леди Мэри устало опустилась на кровать и откинулась на подушки.
— Агнесса, подай-ка мою шкатулку с драгоценностями.
Выполнив поручение, служанка почтительно отступила на несколько шагов, чтобы не мешать хозяйке. Некоторое время леди Мэри сосредоточенно рылась в шкатулке. Наконец ее поиски увенчались успехом, и она протянула свою находку племяннику.
Йен взял кольцо и долго смотрел на кроваво-красный рубин.
— Итак, она вернула мое кольцо?
— Нет, это сделала не она. Кольцо вернул лорд Уоррик Гленкарин. Он попросил меня передать тебе свои сожаления и сообщить, что теперь Арриан носит обручальное кольцо Драммондов.
Кровь отхлынула от щек Йена, он вскочил на ноги.
— Клянусь, негодяй поплатится за это жизнью! Как посмел он посягнуть на мою Арриан? — Вены на его шее вздулись, и пальцы сами собою сжались в кулаки. — Она моя! И она скорее умрет, чем позволит ему осквернить свое тело. Да, скорее умрет!
Леди Мэри взглянула на Йена так, словно видела его впервые. В детстве он частенько мучил других детей и издевался над животными, за что не раз бывал жестоко бит; но детство его давно миновало, и теперь перед нею стоял обезумевший от ярости взрослый мужчина.
— Ступай, Йен, дай мне отдохнуть. Я смертельно устала и могу думать сейчас только об отце. Йен резко обернулся.
— Но как, как вы могли такое допустить? — Глаза его горели ненавистью. — Она находилась под вашим надзором, и вы ответственны за происшедшее!
— К несчастью, в тот момент я мало что могла сделать.
— Вы должны рассказать мне все до мельчайших подробностей, — потребовал он.
По знаку хозяйки Агнесса подошла к двери и широко ее распахнула.
— До завтра, Йен, — твердо объявила леди Мэри. — Сегодня ты больше не услышишь от меня ни единого слова.
Йен понял, что настаивать бессмысленно: эта упрямая
— Желаю вам приятного сна, тетя Мэри. Что касается меня, то теперь до нашего завтрашнего разговора я не сомкну глаз, так что утром я намерен заглянуть к вам довольно рано.
С этими словами он устремился прочь из комнаты.
Когда дверь за ним захлопнулась, леди Мэри с Агнессой переглянулись.
— Ну и дела, миледи! Чую я, скандала не миновать.
— Да, Агнесса. И тогда храни нас всех Господь!
Со дня их верховой прогулки прошла неделя, и каждый день Уоррик передавал леди Арриан приглашение еще раз покататься вместе с ним верхом, но она всякий раз присылала к нему свою служанку с отказом.
Наконец, не выдержав, Уоррик сам постучался в ее дверь. Отворившая ему Таттл загородила собою проход.
— У ее милости болит голова, — сказала она.
— В таком случае пусть она сама мне об этом скажет. Уйдите с дороги, Таттл!
Но Кэссиди, не отступая ни на шаг, продолжала крепко сжимать дверную ручку.
— Зайдите завтра, милорд, возможно, тогда она сможет с вами поговорить.
На миг взгляд Уоррика скрестился со взглядом гневных зеленых глаз, но служанка тут же опустила голову.
— С дороги, Таттл!
Кэссиди отчаянно хотелось захлопнуть дверь перед самым его носом, однако она решила, что это, пожалуй, было бы чересчур, и, шагнув в сторону, присела перед ним с подчеркнутой почтительностью.
— Как вам угодно, милорд.
Арриан, с книгой на коленях, сидела на низком подоконнике и в оцепенении следила за Уорриком, который приближался к ней. Когда он сел с нею рядом, она едва удержалась, чтобы не вскочить и не броситься в мамины объятия.
— Что это? — спросил он, забирая у нее книгу. — А, «Паломничество Чарльза Гарольда». Вы, стало быть, почитательница лорда Байрона? Полагаю, что женщины должны превыше всего ценить в нем романтический дух.
— Да, Уоррик. — Арриан говорила негромко, но глаза ее, казалось, метали искры. — Да, я почитаю лорда Байрона, и, когда он умер, скорбь моя была безмерна.
— Что ж, я хоть и не поклонник его поэзии, но все же считаю, что без его тонкого остроумия мир много потерял.
«Как странно, что после всего, что было, они еще могут говорить о посторонних вещах», — подумала Арриан. Сердце ее колотилось, и было трудно дышать.
— Насколько я понимаю, — вертя в руках книгу, продолжал Уоррик, — вы не могли позаимствовать этот фолиант в моей библиотеке. Стало быть, вы привезли его с собой?
— Да, Уоррик, я взяла эту книгу у мамы перед нашим отъездом из Франции. — Взгляды Арриан и Кэссиди встретились. — Мои родители познакомились с лордом Байроном во время путешествия по Италии. Лорд Байрон проникся очень нежными чувствами к моей маме и даже собственноручно надписал для нее эту книгу.
Кэссиди знаками пыталась показать дочери, чтобы та не показывала надпись, но было поздно: лорд Уоррик уже читал вслух: