Невеста ветра
Шрифт:
«Отчего мне кажется, что я позабыл о самом важном?»
Утро!..
Хоть Джа-Джинни и чувствовал себя очень уставшим, он разбежался и взлетел. «Отосплюсь завтра!» Путь его пролегал на запад, к скалам – к дому рыбака, чья жена говорила о черных крыльях. Была уже глубокая ночь, и у Джа-Джинни не было плана действий. Что он будет делать, когда окажется на месте? Что-нибудь придумает. Но даже если в конце концов рассказ Лейлы обернется бредом помешанной, нельзя упускать шанс.
Дом он отыскал без труда и опустился на соседней улице, чтобы не привлекать лишнего
Предательство.
Песня Лейлы всплыла в его памяти, и Джа-Джинни остановился, ошеломленный и растерянный. Нет, такого быть не могло – он никогда не предаст Кристобаля! Он обязан магусу жизнью и свободой, они друзья! Что с того, что Крейн вынуждает его отправиться в далекое и, возможно, бестолковое путешествие...
От осознания того, о чем он думает, Джа-Джинни чуть не застонал, а потом вспомнил Кузнечика и украденную тетрадь. Это тоже было подозрительно, и опять, хочешь не хочешь, вспоминалась проклятая песня. Конечно, Кузнечик не был так уж близок к капитану и многого не знал... но почему они решили, что предать может только самый близкий друг?
«Эсме права. Мы выпили яд и не заметили...»
Дом Шака был уже в нескольких шагах, когда крылан заметил свет в окне. «Не спят... почему?» Обуреваемый недобрыми предчувствиями, он подобрался к окну и осторожно заглянул внутрь.
На убогой постели лежала больная; рядом с ней притулилась сгорбленная пожилая женщина – она то и дело вытирала слезы. Поодаль, в углу, стоял мужчина – такой высокий, что его голова почти касалась потолка. Шак?..
– Мне так жаль... – сказала женщина. – Я ничем не могу помочь... на фрегате капитана Крейна есть очень хорошая целительница – говорят, она творит чудеса...
– Я не пойду к Крейну! – рявкнул Шак, и его жена беспокойно заметалась. Незнакомка склонилась над ней, что-то шепча, вытерла пот со лба. – Не пойду! – повторил он тише, но все с тем же упрямством. – Если я увижу там этого... с крыльями... то не смогу сдержаться...
– Как хочешь, – со вздохом ответила женщина. – Наверное, уже поздно. Тс-с, тише, родная...
– Крылья... – проговорила больная, и на этот раз Джа-Джинни услышал ее. – Бел-лые... здесь была женщина-птица... такая... красивая...
– Опять она про крылья бредит, – скрипуче пробормотала женщина. – Боги, за что такое наказание?
– Н-не брежу... она была... рыжая...
Шак опустился на колени перед умирающей женой и зарыдал, а Джа-Джинни отвернулся и медленно сполз по стене. Он чувствовал себя опустошенным и неспособным на какие-то действия. Опоздал, безнадежно опоздал. Женщина умирает, с ней уже не поговорить, а воскресить мертвую Эсме и в самом деле не сумеет.
Он сидел на земле подле бедной рыбацкой хижины еще очень долго, но в окно больше не заглядывал. Уже светало, когда Шак вывел старую женщину во двор и попрощался
Догнать ее было нетрудно, но, увидев перед собой крылатую тень, она так перепугалась, что потеряла дар речи. Джа-Джинни даже испугался, что она упадет замертво, но старушка оказалась крепкой.
– Чего тебе надо? – спросила она сварливо, придя в себя. – Зачем ты здесь?
– Ты была в том доме, – крылан дернул подбородком. – Понимаешь, о чем я.
– Да. – Она нахмурилась. – Ты что, имеешь к этому отношение?
– Скажи мне, что с ее ребенком? – Джа-Джинни решил не оправдываться, хотя понимал, что за слухи пойдут по Лейстесу уже завтра. – Она ведь беременна?
– Она родила мертвого ребенка прошлым вечером, – хмуро проговорила женщина. – Меня позвали, но было поздно. Ты...
Это была повитуха, как он и догадывался. Джа-Джинни зажмурился и выпалил:
– Ребенок... он был человеческого рода?
Повитуха очень долго молчала.
– Мне много лет, – наконец проговорила она. – Я многое повидала. Но это... нет, ребенок не был человеком.
Она помедлила.
– И крыланом он тоже не был. Это было жуткое... создание, и слава богам, что оно не выжило. Я не знаю, что с ней случилось, но... не удивляюсь, что она сошла с ума.
Джа-Джинни опустил голову, ощущая, как накатывает усталость, скопившаяся за весь день. Лейла все-таки ошиблась... и слава богам. Он повернулся и расправил крылья, чтобы взлететь, а потом неожиданно для себя самого крикнул повитухе:
– Скажи ему, я отыщу того, кто это сделал, – и отомщу за нее! Скажи!
– Хорошо, – тихо проговорила старуха, но он услышал.
...Утро выдалось светлым и ясным; настроение у команды и у самого фрегата было под стать – воодушевленные и веселые, они собирались в путь. Джа-Джинни наблюдал со стороны за суетой перед отплытием и чувствовал себя очень несчастным.
– Ты хмурый, как туча, – раздался голос за его спиной. Крылан, не оборачиваясь, сказал:
– Я совсем запутался и жалею, что не могу прочитать твои мысли.
– Ха! – Крейн был в очень дружелюбном расположении духа. – Незачем! Все мои мысли написаны у меня на лбу – так ты сказал давеча, а? Вот и читай.
– Боги, как я устал... – проговорил Джа-Джинни бесцветным голосом, и магус тотчас посерьезнел.
– Что произошло?
Крылан вздохнул – и поведал капитану о ночном происшествии и беседе с Вороном, о неожиданном визите Лейлы и о том, что услышал от повитухи.
– Да, теперь я понимаю... – начал Крейн, но Джа-Джинни перебил его:
– Ничего ты не понимаешь. Я поначалу не поверил Лейле, не принял ее рассказ всерьез. А потом вдруг подумал: если когда-нибудь появится настоящий след? Боюсь, Кристобаль, песня Лейлы обо мне... – он замолчал и уставился на Крейна.
– Вот в чем дело! – сказал магус с добродушной усмешкой. – Боишься, что не сумеешь совладать с собой и предашь меня. Зря.
– Ты так уверен, что все знаешь? Если не я, то кто тогда? Может, Кузнечик – после его странной выходки...