Невеста ветра
Шрифт:
– Позвольте мне? – спросил Грейди.
Голос матроса тоже стал другим, и внезапно Эрдан все понял – он посмотрел на Крейна, но тот сложил крылья так, что лица не было видно. «Неужели он все это время знал правду и молчал?»
– Глядя в зеркало, я вижу человека, который отказался от собственного лица, – сказал тот, кто на время принял облик матроса по имени Грейди, и стянул с головы зеленый платок. Даже в темноте было видно, что у корней его рыжие волосы почти на палец были белыми. – Можно сколько угодно оправдывать это борьбой за высокие идеалы, но от правды не спрячешься: я перемерил столько чужих лиц, что позабыл, как выглядит мое
Черты его лица стали оплывать, как будто оно было восковым, и вскоре перед ними стоял совсем другой человек. Он не был похож и на того, кто пробрался в трюм «Невесты ветра», рискуя жизнью, и все же это был именно он – Хаген.
– И ты ошибся, хотя был очень близок к верному ответу, – раздались голоса стражей. – У вас остался последний шанс.
«Я мог бы многое сказать, – подумал Эрдан, с трудом удерживаясь от того, чтобы не впасть в панику. – У каждого человека есть то, что он скрывает от других и иногда от себя самого... но ведь им нужно вовсе не это, иначе любой смог бы дать верный ответ! Но чего же они хотят?»
– Кузнечик, – спокойно позвал Феникс, и юнга вздрогнул. – Не пора ли тебе раскрыть свой маленький секрет?
Мальчишка отступил на шаг. На его лице отразилась сильнейшая борьба чувств – казалось, он вот-вот лишится чувств от напряжения. Что же за секрет такой Крейн позволил ему хранить? Быть может, именно поэтому магус не стал возражать, когда юнга пробрался на белую лодку?
Но на что бы ни рассчитывал Крейн, Кузнечик медленно покачал головой.
– Я не готов, капитан, – тихо проговорил он. – Простите...
– Я знаю ответ.
Эсме заговорила так неожиданно, что даже сами стражи вздрогнули. Их невидимые лица обратились к целительнице, которая дрожала, как лист на ветру.
– Уверена?
– Да. – Она посмотрела на Кристобаля. – Капитан?
– Говори, – разрешил Феникс голосом, совершенно лишенным эмоций.
Все собравшиеся на поляне застыли в напряженном ожидании.
– Я не люблю смотреться в зеркала, – сказала девушка. – То, что я там вижу, – лишь пустая оболочка, лишенная мыслей и чувств, которых в избытке у любого человека. Эти мыслеобразы доступны ему самому и скрыты от окружающих, но в моем случае все наоборот. Я не вижу себя, не знаю и никогда не смогу узнать. Чужие мыслеобразы постоянно хозяйничают в моей душе, а свои я спрятала так глубоко, что теперь не могу отыскать. Поэтому смотреть на свое отражение мне невыносимо больно, ведь я... – она шумно втянула воздух. – Я не вижу там человека. Но это еще не все!
Она посмотрела на свою правую ладонь, как если бы та и впрямь была зеркалом, и со странной улыбкой продолжила:
– Зеркала врут. Они делают правое – левым, а левое – правым. Но если предположить, что отражают они не только внешнее, но и то, что внутри? Значит, оно тоже должно измениться на свою противоположность. А противоположностью дара, которым наделила меня Эльга... – лицо Эсме вдруг сделалось пугающе жестоким, – может быть только способность разрушать. Причем она
...Творение и разрушение уравновешивают друг друга, иначе мир бы просто лопнул от переизбытка жизни. Знаешь, я в последнее время часть думаю вот о чем: раз уж тебе как целительнице дана немалая сила, кто же должен быть твоей противоположностью?..
– Если бы у моего отражения был затылок, он находился бы как раз по ту сторону зеркала, но увидеть его я не могу. Я вижу всегда лишь отражение собственного лица, но не затылка... – Она перевела дух и последнюю фразу почти прокричала: – Эта загадка адресована мне, потому что целитель – и есть отражение мира, полного боли и страдания... целитель и есть его противоположность, а значит, в некотором роде – зеркало!..
...Разве вы все, наделенные даром разрушать, не противостоите целителям? И, в конце концов, не все в мире обязательно должно иметь свою противоположность...
Тишина продлилась не меньше вечности.
– Ответ правильный, – сказали стражи. – Значит, мы свободны...
С этими словами они растаяли в воздухе.
Одна из замшелых каменных плит перевернулась. На ее оборотной стороне лежал небольшой металлический диск, блестящая поверхность которого отражала отблески огненных крыльев Кристобаля.
– Возьми, – сказал Феникс, не двигаясь с места. – Ты это заслужила.
Эрдан посмотрел на небо и понял, что скоро наступит рассвет, – ночь пронеслась вихрем, навсегда изменив их жизни. Ответ на главный вопрос был найден, но сколько новых загадок он повлек за собой!
Так или иначе, они добыли первую часть небесного компаса.
...– Я должен попросить прощения за обман, капитан.
Хаген стоял за спиной у Крейна, который, сидя на камне, задумчиво разглядывал горизонт. Поодаль белая лодка готовилась к отплытию; двое матросов были весьма удивлены, обнаружив вместо Грейди чужака, но в присутствии капитана выяснять отношения побоялись. Эрдан наблюдал одновременно за ними и за Кристобалем, который излучал умиротворенное спокойствие, но отчего-то корабелу казалось, что истинные свои чувства магус прятал глубже, чем обычно.
– За что? – поинтересовался Крейн, взглянув на оборотня с легкой усмешкой.
– Как же... – удивился Хаген. – Я напоил в Ямаоке вашего матроса, забрал его одежду и занял его место...
– В тот же миг, как твоя нога ступила на палубу, – перебил магус, – все это стало мне известно. Грейди был тотчас же уволен, потому что я не терплю беспробудного пьянства. А тебя мы с «Невестой» решили оставить и посмотреть, как ты себя поведешь... и что будешь делать с волосами, когда они отрастут.
– Да, это непростительный промах, – оборотень смущенно улыбнулся.
– Зачем мне извинения? Лучше объясни, кто ты такой, а потом мы с «Невестой» решим, что делать...
Хаген заговорил – и чувствовалось, что он тщательно подбирает и взвешивает каждое слово.
– Я действую по поручению... одного человека, который нуждается в вашей помощи, капитан. Он попросил меня проникнуть на фрегат, но я должен был сначала узнать, правдивы ли слухи, что ходят о «Невесте ветра» и Кристобале Крейне... а потом уже действовать по обстоятельствам.