Невеста поневоле
Шрифт:
– Стоять, – приказ ледяным прикосновением проходится вдоль позвоночника, сковывая движения и не позволяя сделать и шага. Сейчас во взгляде Хантера больше жутковатого холода, будто подсвеченного изнутри, а я даже не могу отвернуться, завороженная этим зрелищем.
Тем не менее, когда он говорит, голос его звучит по-прежнему расслабленно:
– Доминик предупреждал меня, что вы несколько отбились от рук. Что в Черной долине благодаря моему папаше и братцу считают, что правила не для вас, и законы вы придумываете свои. Вы действительно
Он обводит взглядом притихших вервольфов за столом, будто приглашая еще желающих выступить, поэтому мой выдох получается особенно громким. Что там выдох, кажется, мое сердце грохочет с громкостью музыки из мощнейших музыкальных колонок.
– Я могу выслушать ваши предложения. Ответить благодарностью на помощь. Но советы и манипуляции можете засунуть туда, где им самое место. Здесь все решаю я. Особенно, какую невесту мне выбрать.
Его взгляд снова врезается в меня, пусть даже радужка больше не сияет синим, добрым этот взгляд не назовешь.
– Это касается всех. За нарушение новых правил последует наказание. Поверьте, я буду очень злым альфой, если весь этот беспредел будет продолжаться и дальше.
Читай, он будет злым альфой в принципе!
– Но, чтобы всем все стало понятно, начнем с моей невесты. Выбирай, Алиша, публичная порка или приватный разговор?
Это он сейчас так пошутил, да?
Судя по опущенным глазам остальных, которых пришибло энергетикой альфы, и по тому, что Хантер только что сказал, нет. Он совсем не шутит.
Меня ждет наказание, и – предки! – не представляю, что хуже. Порадовать тетю и развлечь родственников или остаться с альфой наедине? Выбор так себе.
– Приватный разговор, – выпаливаю я быстро, пока не передумала. Потому что это хоть какая-то отсрочка. Он сначала закончит ужин.
Вместо этого Хантер поднимается:
– Отлично. Иди за мной.
Понимаю, что приказ больше на меня действует, но ноги сами несут меня следом за альфой. Последнее, что успеваю уловить – это недовольное лицо Сесиль. От нее мне тоже перепадет. Потом.
Если я переживу наказание Хантера.
Ладно, ну не станет же он меня убивать на самом деле? Выговор сделает. Он сказал, что это приватный разговор, а про порку наверняка пошутил. Не стоит паниковать! Тем не менее неизвестность жутко меня нервирует. От нее по коже мурашки. От нее и от Хантера, который вдруг останавливается и, обернувшись, интересуется:
– В доме есть комната, где не будут слышны твои крики?
Крики?!
Предки, что за альфа нам достался? Что, если в его криминальном мире Волчьего ринга насилие – норма? И порка вовсе не фигура речи?
Я с шумом сглатываю, и понимаю, что у меня просто с трудом ворочается язык. Поэтому я усилием воли заставляю себя вытолкнуть в ответ:
– Здесь все комнаты со звукоизоляцией и толстыми дверями. Прайеры очень ценят приватность.
– Удобно, – усмехается альфа. – Тогда давай сюда.
Он
Выбор не самый удачный, потому что это проход к тренажерному залу и крытому бассейну, если, конечно, альфа не собирается меня утопить или закрыть в одной из парилок. Мне всегда нравилось здесь, особенно когда включена только подводная подсветка и бассейн в форме фасолины напоминает мистическое озеро, отбрасывающее блики на кремовые колонны и замысловатые узоры мозаики. Вода синяя, как глаза Хантера в волчьем облике. Но если что, мои крики в столовой вряд ли услышат даже вервольфы с идеальным слухом. Я останавливаюсь в метре от бассейна и ловлю себя на трусливой мысли сбежать, поджав хвостик.
Еще бы мне кто-то позволил!
Он альфа, он главный, мне просто никто не поможет, даже если стану кричать. Даже если развернусь и убегу. Догонит! Или прикажет догнать. Это если совсем далеко убегу.
Будто прочитав мои мысли, Хантер складывает руки на груди и преграждает путь назад.
– Присядь, – он приказывает или предлагает, мне уже без разницы, потому что от волнения меня начинает потряхивать.
Я смотрю на шезлонги, расставленные вдоль бассейна – в них хорошо лежать, а вот сидеть неудобно.
– Это обязательно?
– Не хочу, чтобы ты без чувств свалилась в бассейн.
– Почему, – спрашиваю, хотя голос слегка подрагивает, – почему я должна свалиться?
– Это ты скажи – почему?
Он издевается надо мной!
– Почему ты жила среди людей? – неожиданно спрашивает Хантер. – Твою семью изгнали из стаи?
– Нет. Мой отец был ученым, он изучал природные аномалии: холодное сияние, ледяные смерчи, Черный циклон. А мама ему помогала, поэтому они жили далеко на Севере и далеко от стаи.
– Ты родилась на Севере?
– Да. В маленьком городке Нордик.
– Там красиво?
– Если любишь море снега практически круглый год, то да.
Лето там было максимум две недели, поэтому родители часто отправляли меня в Черную долину, к Сесиль. Чтобы я могла пообщаться с другими волчатами, но у лета в Нордике была своя прелесть. Когда папа и его друзья из городка отправлялись на рыбалку и привозил огромных рыбин. Либо когда все жители устраивали празднование в честь Большого белого медведя.
– Тебе там нравилось?
– Да. Хотя я немного помню. Но мне нравилось с моими родителями.
Воспоминания о них отозвались болью в сердце. Потому что однажды меня отправили к Сесиль, и больше я их не увидела. Мои нервы и так на пределе, а еще это!
– Наказывай меня и покончим с этим, – говорю я. Получается резковато, но как есть.
Хантер приподнимает брови:
– Любишь получать наказания?
– Нет.
– Август часто тебя… наказывал?
И почему я снова слышу в его словах какой-то странный двойственный смысл?