Невеста для сердцееда
Шрифт:
— Что ж, я…
— А еще меня возмутила очередная демонстрация его безнравственности, — добавила она, стягивая перчатки.
— Безнравственности?
Леди Карлеон снова схватила Генриетту за руки. Этот сочувственный жест никак не вязался со зловещим блеском ее зеленых кошачьих глаз.
— Возможно, никто до сих пор не предупредил вас о том, что он закоренелый распутник? А для тех, кто его хорошо знает, совершенно очевидно, что ему наскучило соблазнять чужих жен, и он решил похитить невинность девушки вроде вас.
Генриетта ахнула. Какие ужасные слова! Неприятен уже тот факт, что подобную интерпретацию их с лордом Дебеном отношений давали те омерзительные мужчины, что поначалу наводняли гостиную ее тетушки, но чтобы подобные мысли
Блеск, в глазах леди Карлеон усилился.
— Вижу, своими прямолинейными словами шокировала вас, но кто-то же должен предупредить вас. Подозреваю, вы восприняли бы это предупреждение всерьез, только если бы оно исходило из уст кого-то вроде меня. Говорят, вы девушка с характером. Если кто-то, не состоящий с Дебеном в столь тесном родстве, осмелился бы заговорить с вами на эту тему, вы дали бы ему от ворот поворот, не так ли? Но на меня-то вы не станете сердиться, верно? — Она склонила голову и округлила глаза, что придало ей сходство с маленькой девочкой, просящей купить ей в кондитерской сладости. — Если верить слухам, достигшим моих ушей, вы проявляете чудеса стойкости. Правильно делаете, что отклоняете ухаживания Дебена, которые вам неприятны. Смею заметить, гак действительно будет лучше для вас. — Леди Карлеон погладила руку Генриетты покровительственным жестом. Точно была дамой лет сорока, а не сверстницей. — Вот я и приблизилась к главной цели моего визита. Как только он поймет, что вы не позволите погубить вашу репутацию, разъярится. Вы выставите его дураком, и он захочет отомстить. Когда настанет это время, вам понадобятся друзья, моя дорогая девочка. В противном случае он найдет способ втоптать вас в грязь.
Нет, он этого не сделает! Он не таков. Даже если леди Карлеон и права в своем предположении, он никогда не станет вести себя столь низко. Для этого нужно всего лишь вспомнить то, как он обошелся с мисс Уэверли. Он хотел наказать ее, верно, но только не уничтожить. Да и Генриетту вовсе не пытался соблазнить. Как кто-то вообще мог о нем такое подумать?
Даже если граф решил начать соблазнять невинных девушек, неужели он стал бы сознательно останавливать свой выбор на ней из стольких-то возможных кандидаток?
— Полагаете, в это трудно поверить?
Должно быть, все мысли Генриетты можно было без труда прочесть на ее лице. Ей не удалось достигнуть успеха в карточных играх, которым ее пытались обучать старшие братья, она не умела скрывать своего восторга, если приходила хорошая карта, как и не выдавать разочарования, когда расклад оказывался не в ее пользу.
— Дебен никогда не показывал вам своего настоящего лица, скрытого за маской поверхностного очарования. Я его сестра и могу точно сказать, каков он, когда сердится. Его баловали с самого рождения, — с горечью в голосе констатировала леди Карлеон. — Он получал все, чего только мог пожелать, стоило ему лишь щелкнуть пальцами. Он и вырос с мыслью о том, что все люди живут на свете исключительно для того, чтобы развлекать его. Он вериг, что стоит выше всех остальных, и никогда не забывает указывать прочим на их место.
Генриетта поморщилась. Эта мысль ей тоже приходила в голову пару раз. Дебен не воспринимает ее всерьез и первостепенной считает собственную точку зрения.
— Это началось, когда он был ребенком, — продолжала леди Карлеон. — Если мы, его братья и сестры, случайно встречали его в Фарли-Холл, то должны были отвешивать поклоны. Еще нам не разрешалось заговаривать с ним первыми, нужно было ждать, когда он сам соблаговолит начать разговор.
— Мне кажется, в том нет его вины…
— Нет-нет, тогда нет. Все это дело рук нашего папочки, разумеется. Он хотел, чтобы мы точно знали, как высоко он ценит своего наследника, низводя прочих до уровня людей второго сорта. Я ничуть не преувеличиваю. — Театральным жестом она запрокинула голову, отчего ее медного цвета локоны заколыхались в воздухе. — Джонатан жил в другом крыле здания, отдельно
На самом деле рассказ леди Карлеон показался Генриетте ужасающим. Бедный маленький мальчик! Ею насильно держали вдали от братьев и сестер. Должно быть, он чувствовал себя отвратительно, когда лежал в постели с корью, и некому было составить ему компанию. Не этим ли объясняется тоскливое выражение, которое она заметила на его лице, когда рассказывала о собственных братьях?
Одинокий маленький мальчик, несомненно, превратился в одинокого мужчину. Генриетта поняла это на террасе тем вечером, когда Дебен полагал, что его никто не видит. Очень скоро он снова надел циничную маску одолеваемого скукой человека, которую всегда носил в обществе. А как еще ему справиться с изолированностью, пережитой в детстве. Только убеждая себя, что ему все равно?
— Чудовищно, — пробормотала Генриетта, испытывая желание заплакать.
Неудивительно, что он столь тщательно окружал себя оборонительной стеной. А как еще вести себя человеку, любые попытки которого воссоединиться со своей семьей получали решительный отпор? Лорд Дебен рассказывал ей, что сделал брат, когда он пришел послушать его проповедь. А теперь еще и сестра. Неужели она не понимает, как несправедливо ее поведение по отношению к нему?
— Я так рада, что вы внимательно меня слушаете. — Леди Карлеон истолковала слова Генриетты по-своему. — Не сомневаюсь, если вы будете и дальше оказывать сопротивление, ему это в конце концов надоест. Он станет всем рассказывать, что вы его не стоите, а он ухаживал за вами на спор или что-нибудь еще в этом духе. Он смешает ваше имя с грязью, и когда это начнется, моя милая, вам потребуется союзница. Я могу защитить вашу репутацию. Поэтому, — тут она наградила Генриетту улыбкой, — нам нужно немедленно подружиться. В связи с этим я не послала, а лично принесла вам приглашение на свой бал-маскарад, который состоится на следующей неделе. А знаете, что во всем происходящем самое смешное? Дебен лично попросил меня взять вас под свою опеку!
Она рассмеялась, и Генриетта тут же изменила мнение о том, что мисс Уэверли является обладательницей самого неприятного смеха, который ей когда-либо доводилось слышать. Он не содержал и десятой доли злобы, присущей леди Карлеон.
— Он сказал, чтобы я и вашу тетушку тоже пригласила. — Вздохнув, она обвела гостиную презрительным взглядом. — А еще эту вашу хорошенькую кузину. — Она бросила на нее завистливый взгляд. — Вас же с этими дамами водой не разольешь. Как это мило.
Она состроила гримасу, как если бы только что съела целый фунт сливочной помадки и теперь испытывала тошноту.
— Я слышала, до сих пор они вели себя в обществе довольно сносно, поэтому рассказала о них своему мужу. Вам, однако, не о чем волноваться, вы не встретитесь с этим снобом в моем доме.
Генриетта делала глубокие негодующие вдохи, от которых содрогалось тело. Проблема в том, как сдержать рвущийся наружу поток слов, которые она очень бы хотела бросить в лицо этой покровительственной язвительной злобной и вероломной… кошке!
Ах, если бы только она находилась не в гостиной своей тетушки, она бы…
На мгновение перед ее мысленным взором промелькнуло видение чувственных губ Дебена, усмехающихся над дилеммой: высказать ли то, что она думает; или следить за манерами. Устроить ли сцену в гостиной или позволить леди Карлеон и дальше безнаказанно клеветать на брата.
Граф наверняка притворился бы, что ему дела нет до того что родная сестра думает о нем самое худшее. Узнав, что она прилюдно строит о нем такие предположения, он бы лишь пожал плечами.
Генриетта не умела симулировать безразличие.