Неуловимый Сапожок
Шрифт:
Однако Шовелен был страшно доволен. Теперь он был окончательно уверен, что ни сэр Перси, ни Маргарита даже не сделают попытки как-либо спастись. Бывшему послу довелось-таки жить в Англии, и он прекрасно знал класс людей, к которому принадлежали эти двое, и потому не видел никакой возможности для их спасения в сложившейся на данный момент ситуации.
О! Принятых мер вполне достаточно. Шовелен был спокоен. Через двадцать четыре часа человек, так ловко перехитривший его в прошлом году, будет в его руках.
Сегодня он может спать спокойно, целый город хранит его от провала.
– Пожалуй,
К его удовольствию, Колло на этот раз тут же согласился с ним. Он лениво поднялся со своего кресла, потянулся, встряхнулся, будто паршивая дворняжка, и, ни слова не говоря, едва заметно кивнув своему коллеге, медленно вышел.
ГЛАВА XXV
НЕОЖИДАННОСТЬ
У оставшегося наедине с самим собой Шовелена вырвался глубокий вздох удовлетворения. Он подождал еще немного, пока тяжелые шаги не стихли окончательно в отдалении, и откинулся в кресле, радуясь появившейся возможности полностью отдаться наслаждению настоящего момента.
Маргарита в его руках. Сэр Перси вынужден предпринять попытку ее освобождения, если не хочет стать свидетелем позорной смерти. «Ага, мой неуловимый герой. Полагаю, мы рассчитаемся теперь в конце концов», – шептал он сам себе.
Снаружи все утихло. Даже ветер прекратил печальные завывания в ветвях старых деревьев у бастиона. Шовелен был наедине со своими мыслями. Чувства покоя, уверенности в победе разливались по его телу; ему оставалось лишь ожидать событий, которые будут происходить в следующие сутки. За дверями находилась стража, отобранная им лично из всего полуголодного гарнизона городка, готовая в любое мгновение откликнуться на его зов.
«Бесчестие и поругание! Презрение и насмешки!» – мурлыкал он, наслаждаясь звучанием слов, выражавших самые сокровенные его надежды. «Совершеннейшее унижение и затем, быть может, банальный суицид…»
Ему нравилась тишина, потому что он мог, нашептывая эти слова, прислушиваться к эху, шуршащему вокруг, словно голоса духов, которые собрались теперь все вместе, чтобы помочь ему. Впоследствии он и сам не в силах был определить, сколько времени пребывал в этом опьяняющем состоянии. Быть может, всего лишь минуту или две сидел он, откинувшись в глубоком кресле, блаженно закрыв глаза, лелея сладкие мысли, как вдруг окружающая тишина была мгновенно разрушена громким, приятным смехом и тягучим голосом с забавным акцентом:
– Да хранит вас Господь, месье Шобертен! Бога ради, поведайте, каким образом вы собираетесь осуществить все эти прелестнейшие мечтания?
В одно мгновение Шовелен очутился на ногах. Широко раскрытыми глазами уставился он на распахнутое окно – там, на подоконнике, одна нога в комнате, другая снаружи, в ореоле луны, освещавшей всю изысканную фигуру в роскошном костюме, широком плаще с пелериной, в элегантной шапо-бра, сидел совершенно невозмутимый сэр Перси.
– Я невольно услышал столь приятные слова, которые шептали ваши губы, что не удержался от соблазна поддержать
Он чувствовал себя совершенно превосходно, его гибкая рука лежала на старомодном эфесе шпаги Лоренцо Ченчи, другой же рукой он поддерживал золотой монокль, через который разглядывал своего непосредственного противника. Он был одет словно на бал, и неизменная дружелюбная улыбка мерцала вокруг его плотно сжатых губ.
Совершенно естественно, что Шовелен на какое-то мгновение потерял всякую способность соображать. Ему даже не пришло в голову кликнуть свою отборную вооруженную охрану, настолько он был обескуражен неожиданным шагом сэра Перси. Хотя, конечно же, он должен был предвидеть подобное. Разве не приказал он совсем недавно городскому глашатаю кричать на весь город, что если некая пленница исчезнет из форта Гейоль, то плохо придется всем кормильцам маленького городка.
Следовательно, сэр Перси не мог не слышать прокламации.
Более того, где бы он теперь ни появился в этих краях, он тотчас же будет опознан. И совершенно естественно, сразу догадавшись, что его жена находится в форте Гейоль, он занялся обследованием дороги, идущей вдоль южного вала и доступной любому бродяге. Вполне вероятно, что он прятался где-то среди деревьев и даже слышал какие-либо обрывки недавнего разговора Колло и Шовелена.
Да, это было так просто! И так естественно! Странно, что для него все оказалось таким неожиданным!
Злясь на себя за такую тупость, Шовелен с мужественным усилием попытался взглянуть на врага с невозмутимым хладнокровием, запасы которого у последнего казались неисчерпаемыми.
Он направился к окну, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие и равнодушный вид. Происходящее больше его не удивляло. Его проницательный ум уже представил все, что могло быть выгодным и невыгодным в возникшей ситуации, а также ее комичность, – и Шовелен уже был готов ко всему.
Сэр Перси сидел и стряхивал пыль кружевным платком с рукава своего плаща, но, едва лишь Шовелен оказался рядом, он вытянул ногу таким образом, что кончик его изящного сапога оказался у самого носа дипломата.
– Вы что, хотите схватить меня за ногу, месье Шугарлен? – игриво спросил он. – Это надежнее, чем за плечо, тем более, шесть ваших доблестных гвардейцев могут схватить меня за другую… Но, прошу вас, сэр, только не смотрите на меня так… Клянусь, это я, собственной персоной, это не мой призрак… Впрочем, если вы все-таки сомневаетесь, прошу вас, не стесняйтесь, позовите стражу… А то вдруг я опять упорхну, прямо к полной луне…
– Нет, сэр Перси, – твердо сказал Шовелен. – Я совсем не думаю, что вы сейчас предпримите такое путешествие… Мне кажется, вам хотелось со мной поговорить, иначе вряд ли бы вы удостоили меня столь неожиданным посещением.