Неукротимый

Дюбэй Сандра

– Шайна, – тихо прошептал он, – бежим, пока не поздно, в Фокс-Медоу. Прямо сейчас. Когда они хватятся, мы будем уже далеко – за много миль отсюда!

– Не могу, – с болью ответила Шайна.

Она прекрасно знала, что Йен не колеблясь приведет в исполнение свою угрозу, если она убежит сейчас с Габриелем. И тогда… Тогда начнется охота, и для беглецов не останется уголка, где можно было бы скрыться, забиться, спрятаться от жаждущих крови преследователей.

– Но почему? Шайна, почему?

Отстранившись от Габриеля, Шайна поправила смятую

ночную рубашку, поплотнее запахнула шаль.

– Прошу тебя, Габриель, – в голосе ее слышались слезы. – Я не могу иначе. Поверь мне, я должна стать женой Йена. У меня нет выбора, понимаешь? Нет! Настанет день, и я все объясню тебе, и ты поймешь, что это на самом деле так.

Габриель потянулся к Шайне, но она мягко, но решительно отвела прочь его руки. Затем беззвучно шепнула: «Прощай!» – и быстро зашагала по лунной дорожке к темнеющему вдали дому.

– Да перестанешь ты суетиться, наконец? – прикрикнула Шайна на свою верную Китти, хлопотавшую перед зеркалом, вплетая цветы и нитки жемчуга в волосы хозяйки.

Та обменялась взглядом со стоявшей рядом горничной, державшей наготове подвенечное платье. Шайна заметила в зеркале этот обмен взглядами и презрительно вздернула верхнюю губу. Она знала, что они думают. Дескать, нервничает наша невеста! Да и где найдешь девушку, чтобы не нервничала в такой день! Эх, знали бы они всю правду – не так бы еще удивились! Ах, как ужасно, как ужасно – идти под венец с человеком, которого не любишь, который заставил тебя играть роль в придуманном им фарсе. Идти под венец и думать о другом, любимом, недоступном! Обмениваться кольцами и вспоминать при этом о счастливой ночи, которую подарила ей судьба вчера в залитом лунным светом саду!

Шайна поднялась из-за туалетного столика и стала одеваться. Широкие кольца кринолина, на котором держалось ее платье, колыхались при каждом движении. Платье было роскошным – замечательным подвенечным нарядом. Ткань покрывал вышитый вручную узор из цветов, и в центре каждого цветка матово сияла жемчужина. Шелковое, нежно-розовое, платье искрилось и переливалось в лучах солнца, падавших в раскрытое окно комнаты.

В дверь постучали, и вошла леди Клермонт – оживленная, в пылающем на солнце алом парчовом платье.

– О, замечательно, – одобрила она, подходя к Шайне и поправляя выбившийся из прически локон. – Я вижу, ты уже почти готова. Артур и Йен ждут нас внизу.

– Я надеялась, что Ребекка будет моей свидетельницей, – сказала Шайна, – но у меня не было случая поговорить с нею об этом.

Леди Клермонт поскучнела и поджала губы:

– Боюсь, моя дорогая, что Ребекки вообще не будет на свадьбе. Ей нездоровится, и сегодня она еще не вставала.

– Что-то серьезное? – встревожилась Шайна.

– Не знаю, право, что с ней… – неуверенно сказала леди Клермонт. Затем она взмахом руки заставила горничных выйти из комнаты и продолжила, таинственно понизив голос: – Габриель покинул Монткалм, – тихо сказала она, пряча

глаза. – И взял назад свое предложение. Боюсь, что не смогу ничего больше добавить. Это все, что мне поведала Ребекка. Но думаю, и этого достаточно, чтобы понять – она просто не смогла бы сейчас, в таком состоянии, быть на чьей-либо свадьбе. Я думаю, ты понимаешь…

– Разумеется, – прошептала Шайна, отворачиваясь. Конечно, она понимала, что сердце бедной Ребекки разбито.

А еще, как никто другой, она понимала, что значит любить Габриеля Сент-Джона и потерять его.

Леди Клермонт тяжело вздохнула:

– Боюсь, что она еще долго будет переживать случившееся. Остается лишь надеяться, что вскоре в ее жизни появится другой мужчина, который поможет ей забыть Габриеля. Хорошо бы ей встретить такого человека, как твой Йен!

У Шайны округлились глаза.

Вот уж в чем этот мир нуждался менее всего, так это во втором Йене Лейтоне. Но если Ребекке так уж нужен человек, подобный Йену, – что ж, она, Шайна, с радостью готова уступить своей кузине оригинал.

Шайна вздохнула. Ах, если бы женить Йена на Ребекке! Или на ком-нибудь другом… на любой девушке. Но увы, это невозможно.

Невозможно и откладывать больше ужасную минуту.

Стоя неподвижно, чтобы дать тетушке возможность расправить кружевную фату поверх свадебного платья, Шайна мысленно собиралась с силами. Она готовилась к тому, чтобы спуститься вниз, где ее ожидают дядя и жених.

Жених… О господи!

Сквозь высокие окна церкви пробился солнечный луч и ярко сверкнул на золотом обручальном кольце, которое в этот момент Йен надевал на палец Шайны. У алтаря они стояли вчетвером: невеста, жених и свидетели. Лорд Клермонт со стороны Йена, леди Клермонт – со стороны Шайны. Еще минута – и священник объявил Шайну и Йена мужем и женой. Свершилось!

– Лорд Йен и леди Шайна Лейтон! – торжественно провозгласил священник.

Шайна уловила выражение гордости и уважения на лице тетушки. До чего же много значили для нее титулы и звания!

Сам Йен обычно называл себя просто «Доктор Лейтон», хотя и был сыном графа Деннистона. Но он был младшим сыном, и по закону отцовский титул должен был унаследовать его старший брат. Впрочем, тетушка Шайны не вникала в такие подробности. Громкого титула – леди Шайна Лейтон – было для нее более чем достаточно.

С вымученной улыбкой на губах Шайна выслушала поздравления священника. Затем к поздравлениям присоединились ее дядя и тетушка. Возле алтаря образовался маленький тесный кружок, в котором раздавались поцелуи и обычные напутствия новобрачным.

Шайна вежливо, но прохладно поцеловала своего мужа, после чего вся их немногочисленная процессия двинулась от алтаря к выходу из церкви.

– А жаль все-таки, что вы не можете задержаться еще хоть ненадолго! Мы устроили бы в Монткалме такой бал! – вздохнула тетушка. – Я уверена – это был бы замечательный бал! Правда…