Неукротимые сердца
Шрифт:
— Сверим часы! — деловито произнесла Дженни и вдруг расхохоталась. — Господи, я всю жизнь мечтала произнести эту фразу!
Трент лежал на солнцепеке, заложив руки за голову и закинув ногу на ногу; шляпа его была надвинута на глаза, и Сюзанне казалось, что он задремал.
Как он может спать в такой момент? Сама
Сюзанна не заснула бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь — Трент же оставался, как всегда, невозмутим и уверен в себе.
Словно почувствовав ее взгляд,
— Пора, — произнес он.
Сюзанна прикусила губу и оглянулась на Дженни. Та, привалившись спиной к валуну, что-то строчила в блокноте.
— Трент… ты знаешь… сегодня утром…
Трент тем временем уже поднялся на ноги.
— Что сегодня утром?
Сюзанна сидела на траве скрестив ноги, Трент возвышался над ней, как башня.
— Я… должна извиниться. Ведь ты действительно за меня испугался. Но я не сумасшедшая. Я все просчитала, никакой опасности не было.
Трент шумно вздохнул.
— Сюзанна, этот жеребец дикий. Если загнать его в угол, он сделает все, чтобы освободиться. В том числе и затопчет тебя.
Сюзанна решила зайти с другой стороны:
— Трент, помнишь, в легенде говорится, что поймать Белого невозможно? Он скорее умрет, чем расстанется со свободой!
— Это всего лишь сказка. Ни люди, ни лошади не умирают от разбитого сердца. — Неожиданно он рассмеялся. — А ты, как видно, никогда не сдаешься?
Он покачал головой, словно недоумевая, и направился к своему коню.
Ровно в три часа пополудни Сюзанна и Дженни оседлали лошадей и поехали на северо-запад, следуя инструкции Трента. Двигались бодро, но без лишней спешки, хотя Сюзанне от нетерпения не сиделось в седле.
Полтора часа спустя они увидели внизу, в долине, пасущийся табун, и среди мустангов — кобылу Мартина. Девушки обменялись торжествующими взглядами: пока все шло как надо.
Они разделились: Дженни двинулась налево, Сюзанна — направо. Всадницы должны были бесшумно спуститься в долину и затем с шумом и криком скакать к табуну, заставляя его отступить туда, где с лассо наготове ждал Трент.
«Пусть он эгоист и бесчувственная свинья, бывают минуты, когда благодаришь Бога, что эта свинья на твоей стороне!» — призналась себе Сюзанна.
Белый звонко заржал. Конь стоял на пригорке, окидывая взором свой пасущийся гарем; он нервно бил копытом и выгибал шею, встряхивая великолепной гривой.
Вот он решился на что-то и, сорвавшись с места, поскакал к табуну.
Сюзанна пришпорила Черного Джека. Где же Дженни? Их задача — гнать табун в нужном направлении, а для этого нужны как минимум двое… и еще немалая толикаувезения.
Однако пока все складывалось как нельзя лучше. Пегас и без чужого вмешательства вел табун прямо в
Долина сужалась: впереди показался скалистый проход. Жеребец попятился назад. Сюзанна видела, как он подталкивает мордой своих кобыл, словно приглашает их пройти первыми.
Табун пришел в волнение. Вздымалась пыль из-под копыт, в воздухе стоял крепкий запах конского пота. Белый пытался направить кобыл вперед, но только увеличивал всеобщее смятение.
Сюзанна натянула поводья, вдруг сообразив, что подъехала слишком близко к взволнованным мустангам. Где же Дженни? Ведь лошади в любую минуту могут свернуть в сторону — и тогда все пропало!
Дженни появилась как раз вовремя: она летела, пригнувшись к лошадиной шее, копыта Красотки едва касались земли. Увидев с неожиданной стороны новую опасность, мустанги шарахнулись… и всей толпой бросились в проход.
Дженни галопом подъехала к Сюзанне и картинно натянула поводья.
— Извини, я немного задержалась! — крикнула она. — Но, кажется, появилась как раз вовремя!
Сюзанна кивнула, глядя, как лошади одна за другой исчезают в узком проходе.
— Все в порядке. Сработало, Джен! Кажется, сработало!
Пришпорив Джека, она вслед за последними мустангами влетела в коридор шириной едва ли восемь футов. И первое, что она увидела на той стороне, был Трент, затягивающий лассо на шее у кобылы Мартина.
Невероятная радость охватила Сюзанну, из груди ее вырвался восторженный вопль.
— Получилось! — кричала она, подгоняя Джека. — Молодчина, Трент!
Трент, занятый кобылой, только поднял глаза и мельком улыбнулся ей.
Черный Джек, почувствовав волнение хозяйки, заплясал на месте, и Сюзанне понадобилось несколько минут, чтобы его утихомирить. Сердце ее билось как сумасшедшее, в глазах стояли счастливые слезы: ведь до последней секунды Сюзанна не знала, какую лошадь пленит Трент — кобылу или жеребца!
— Трент, ты прелесть! — завопила она что есть мочи, чтобы перекричать ржание кобылы. — Беру назад все, что тебе наговорила, — ну, почти все!
Трент поднял глаза.
— Черт возьми! А где этот проклятый жеребец?
— Ушел! Все ускакали! — Сюзанна едва не прыгала в седле: ее переполняло какое-то особое, неведомое ранее счастье. — И хорошо! — добавила она.
— Для кого хорошо? — резко спросил Трент, обматывая веревку вокруг луки.
— Для всех! — Боже правый, неужели он и сейчас не понимает?! — Для тебя, для Пегаса, для Бритгани Дэниеле, Мартина Янга, для всего Эддисона. Пегас победил! Он боролся за свободу — и заслужил победу.