Неудачники
Шрифт:
Пролог. Голоса в Темноте
Ты летишь сквозь время и пространство в кромешной тьме. Время? Пространство? Таких понятий тут не существует, но тебе хочется считать, что они есть. Где-то тут. Рядом. Через секунду-другую, через метр-два они появятся и заявят о своих правах. Тебе очень хочется надеяться, что в этом месте есть какие-то законы. Тут тебе никто и ничто не мешает считать и надеяться. Считай. Надейся.
Вокруг пустота. Глаза ничего не… Глаза? Их у тебя нет. Но воспринимать окружающее пространство тебе ничто не мешает. Пространство? Ах, да! Его тут не существует. Но каким-то образом ты можешь ощущать пустоту окружающего мрака, чувствуешь, что перемещаешься
Ты летишь. Падаешь. Широко раскинув руки. Стоп! Рук у тебя тоже нет! Ног? Щупалец? Плавников? Крыльев? Хвоста? Аналогично… Ты не можешь определить форму своего тела, и есть ли вообще у твоего тела форма. Тот орган чувств, что имеется у тебя, ничего не может сказать о форме. Он не может «увидеть» ее. Но ты пытайся, пытайся. Вдруг получится.
— Наша игра представит любому желающему…
— Посмотрите на эту девку!
— Стройся! Равнение направо!
Голос! Не один! Их много! Голоса! Твои «глаза» слышат голоса! Голоса? Нет! Колебания отсутствующего пространства. Они стучатся в отсутствующие уши. Пытаются что-то донести до тебя. Вся поверхность твоего бесформенного тела вибрирует от напряжения. Неслышимых непонятных колебаний вокруг слишком много. То, что заменяет твой разум, не способно понять слова, доносящиеся до тебя из мрачной пустоты.
— Завтра синоптики обещают…
— Это уникальное предложение…
— Эй, пацанчик, мобилу-то отдай!
— Наш многоуважаемый эксперт хочет сказать…
— Подавите этого урода, мать вашу! Квадрат пять-восемь! Срочно! Он же нас тут всех положит!
— Салат из морской капусты очень полезен и…
Отсутствующее время течет. Несуществующее пространство изменяется. Беззвучные голоса то утихают, то раздаются громче. Ты движешься куда-то, а, может быть, остаешься на месте. Понятия и определения не для тебя. По крайней мере, не сейчас.
Что-то изменилось. Впереди, в пределах досягаемости твоего органа чувств, проявилось что-то новое. Их много. Твое чувство дает им определение: искры. Разноцветные искры. Каждая имеет бесформенное тело, каждая перемещается куда-то, каждая звучит беззвучным голосом, каждая отлична от других абсолютной похожестью. Все они сродни тебе, и при этом все они другие. Ты не можешь видеть их, слышать, осязать, но они где-то рядом. Летят, двигаются, ползут, плывут. Сверху, снизу, слева, справа, впереди, сзади. Навстречу, рядом, следом. «От» и «к».
— Можно почувствовать себя кем угодно. Испытать ранее неведомое!
— Купи две бутылки — получи третью в подарок!
— Лежать! Руки за голову! Живо!
— Сегодня в нашем шоу выступит начинающий, но уже такой известный! Да-да-да! Именно он! Поприветствуем!
— Где эта гребаная поддержка? Они атакуют!
— Площадь трапеции высчитывается следующим образом…
Новое изменение. Впереди появилось нечто. То, к чему так стремились и ты, и искры вокруг.
Внезапно пространство заполнилось светом и объемом. Время помчалось вперед. Множество разнообразных предметов появилось вокруг. Твое всеобъемлющее внутреннее чувство исчезло. Вместо него остались жалкие костыли: зрение, слух, осязание, вкус, обоняние. В какой-то момент твое бесформенное тело обретает форму. Ты теряешь вновь полученное равновесие и падаешь, и падаешь, и падаешь, и приземляешься.
Твои чувства взбесились от новых красок, цветов, запахов и ощущений, и ты лежишь на чем-то, пытаясь совладать с собой. Воспоминания о том, что происходило с тобой раньше, покидают тебя. Ты закрываешь глаза, и…
Глава 1. Рэм
Рэм очнулся. В голове звучала пустота. Гулкая пустота, освобожденная от воспоминаний и волнений. Какая-то надоедливая
Рэм лежал на траве лицом вниз. В траве что-то бегало, скакало, ползало. Это что-то жило в свое удовольствие насыщенной, богатой на происшествия жизнью. Рэм чувствовал слабость. Его мутило, словно при взлете самолета пилот решил… Самолет? Пилот? Слова показались знакомыми. Уместными к употреблению. Вот только, что слова означают, Рэм вспомнить не мог. Попытки проникнуть в глубины памяти не дали ответа.
Вздохнув, Рэм попытался подняться. Руки и ноги чувствовались как-то иначе. Да и тело вело себя не так, как обычно. Рэм не мог понять, в чем заключалось отличие. По большому счету он не мог понять, а было ли отличие как таковое, или ему просто казалось. В мышцах чувствовалась боль, след боли, словно несколько дней назад пришлось посещать… Посещать… Посещать… Образ места, в котором люди издеваются над собой с целью достижения больших физических показателей возник перед глазами Рэма и почти моментально выветрился из памяти, как не бывало.
Местом временного лежбища оказалась небольшая зеленая полянка, окруженная стройными высокими деревьями, стремящимися к небу, и густыми кустами в полтора человеческих роста. Лучи солнца проходили сквозь редкую крону и при каждом вздохе ветра радостно перебегали с места на место. В памяти Рэма деревья выглядели как-то иначе. При мыслях о дереве почему-то сперва вспомнился белый лист и нечто коричневое с зеленой кляксой наверху, а затем что-то вечнозеленое с плотными кожистыми листьями, в переносной кадке. В остатках воспоминаний к солнцу тянулись огромные здания из стекла, камня и стали. Деревьям в прошлом места не было.
Рэм потянулся. Мышцы слушались. Тяжело, неуверенно, но слушались. Пара шагов вперед поначалу показалась чуть ли не геройским свершением. Рэм чудом держал равновесие, с трудом стоя на ногах. Зато следующие шаги дались легче. И к деревьям на окраинах полянки Рэм добрался почти без проблем. Он прислонился к шершавому стволу и пытался обратиться к памяти, чтобы понять, что это за место. На ум ничего путного приходить не пожелало. И беспутного тоже. Вместо воспоминаний зияла огромная дыра, в которой исчезали непонятные видения прошлого.
В кустах на другой стороне поляны зашуршало что-то большое. Очень большое. Зашуршало, зарычало и затрещало ломаемыми сучьями.
— Кто там? — испугано спросил Рэм. Голос прозвучал жалобно и незнакомо. Рэм проклял свою несдержанность, стоило из кустов появиться большому серому псу. Морда его скалилась в хищной усмешке. Желтые глаза наполнял голод и желание этот голод удовлетворить. Серые уши стояли торчком. Хвост замер в ожидании.
— Хороший песик, — в памяти возникли слова, которые следовало говорить при подобной встрече, но «песик» не проникся и злобно зарычал. Воспоминания подсказали, что подобное животное называли несколько иначе. Не псом. Точно не псом! Волком! Рэм рванул к массивному суку, что валялся на земле. Он надеялся использовать сук в качестве оружия. Волк, словно ожидал подобного, с громким рыком прыгнул на Рэма. Оскаленная пасть каким-то чудом разминулась с горлом Рэма. И всё бы хорошо, но серое поджарое тело сбило Рэма с ног. Волк снова попытался достать до горла. Рэму пришлось позабыть об оружии, и отбиваться от разъяренного животного голыми руками. Через несколько мгновений бой прекратился как таковой. Рэм лежал на земле и держал волка за шею на вытянутых руках от себя. Тварь пыталась добраться до горла несговорчивой жертвы. Лапы молотили по животу и груди Рэма. Оскаленная пасть сочилась слюной. Острые зубы остервенело клацали перед носом.