Нетопырь
Шрифт:
Весело переговариваясь. дружинники тронули коней к терему — Вы на кого хвост подняли? На княжьих дружинников? А ну-ка бросьте свои копья, пока мы их вам в задницы не засунули!
В воротах остался воевода, наш соседушка, который важно надувал щеки. Катька не выдержала и ее стрела пробила воеводе глаз. Услышав стон, дружинники оглянулись и потянулись к щитам, висящим у них за спиной, как раздался женский крик — Бей!
Холопы, трясясь от страха, вытаращили глаза — княжьих воинов вынесло с седел, причем все стрелы попали а лица: защитницы дома постарались сохранить дорогие кольчуги.
Один из холопов охнул — Оху…ть! А то мы вам в задницы засунем! Тьфу на вас, великие
Сверху их поторопили — Чего стоим, сопли жуем? Закрыли ворота, коней расседлать и в загон. С трупов аккуратно вырезать стрелы и раздеть их до исподнего!
Холопы достали топоры и ими начали вырубать наконечники стрел.
Хотя их приглашали на пир, пиром похоже и не пахло, по крайней мере в горнице стол был пустой, лишь перед сидевшими князьями, за спинами которых стояли четверо вооруженных дружинников, находилось медное блюдо, на котором лежали смоква (десерт из плодов яблоневого и рябинового деревьев) и кулага (лакомство делали из солода, ржаной муки и калины).
За спиной гостей встали еще пятеро. При входе у Петровича попытались отжать булаву — Оружие полагается сдать, не положено к князю, оставь, она не пропадет!
— Не могу! Это символ моей власти! Без него я не пойду!
— С оружием нельзя!
— Так спроси князя, или он боится?
В общем, разрешили оставить булаву, которая была выполнена в виде пернача с шестью позолоченными перьями на шаре. Потому этот пернач назывался еще шестопер.
Князья не пригласили присесть к столу и Петрович, обозначив кивок, сел напротив хозяев, которые от наглости гостя побелели.
— И кто же ты такой, воевода! И как ты посмел без спросу усесться за стол?
— Я Федор Петрович по прозвищу Варяг. Мой прадед — сын князя Олега Святославовича, отцом которого является Святослав Ярославич! Плененный прадед был отправлен в Константинополь, где тайно обвенчался с знатной гречанкой, которая и родила ему сына. Перед возвращением на Русь, прадед оставил своей жене, которая не знала, что у Олег после их брака по сути незаконно женился на Феофании Музалон, охрану их десяти дружинников, мои вои и есть потомки тех дружинных князя Олега.
Константин привстал — Твой прадед — единственно законнорожденный князь? А его дети от Феофано родились в грехе? Охренеть, брат! Ты только представь — все ольговичи не имеют прав на столы!
Глеб же отмахнулся — Это если только он — ткнув пальцем в Петровича, князь скривился — сможет предоставить грамоты, подтверждающие слова! А я уверен, что грамот то этих у него и нет! Значит перед нами самозванец и мы в праве его за это покарать! Взять их! — князь вскочил и вытащил свой меч.
В тот же момент Петрович махнул рукой, метнув свою пернач, который торцом врезался в лицо Глеба, проломив его череп. Во все стороны плеснуло кровью, Глеб рухнул, выронив меч, а второй рукой Петрович уже метнул свой нож, вошедший в левую глазницу Константина — Всем стоять! Ваши князья убиты! Предлагаю вам сохранить свою жизнь, вам некого больше защищать! Спецназовцы развернулись и приставили ножи к шеям воинов.
Петрович встал и, подойдя к одному из дружинников, не смевших шевельнуться из-за лезвий, приставленных офицерами спецназа, вынул у двоих мечи и крутанул их несколько раз — Затем обошел стол и ткнул мечом в одного из дружинников — Сдавайтесь и я возьму вас к себе! Вы же слышали, что я имею право на княжество Черниговское больше, чем все ольговичи вместе взятые!
Один из дружинников бросился на Петровича, выхватив меч, но тот скользнул в сторону, пропустив чужой меч в пяти сантиметрах от себя и ударил своим по голове напавшего клинком плашмя.
Желающих не нашлось и Петрович на иконе принял клятвы у оставшихся девятнадцати дружинников, оставшихся без хозяев.
Глава 7
Изяслав Владимирович, узнал о смерти родных братьев Глеба и Константина через две недели от отпущенного убийцей дружинника, в отличие от остальных отказавшегося служить в дружине убийцы, созвал совет, на который прибыли князья рязанской ветви Рюриковичей Святославичи Ингварь Игоревич со своим братом Романом и их двоюродные братья Михаил, Ростислав, Святослав, Глеб и Роман.
Когда все князья заняли места на двух лавках, покрытых коврами, по обе стороны сбитого из половинок стволов стола, испили меду, в шатер был приглашен свидетель убийства.
Изяслав кивнул воину — Расскажи, десятник, как мои братья погибли.
Воин кивнул — Князья, узнав о появлении в Рязани прибывших из Константинополя воинах и их семьях, которые приобрели в собственность подворье боярина Беспалого, решившего отъехать в Чернигов, позарились на их коней.
Изяслав нахмурился — Ты это сам слышал?
— Я всегда при брате вашем Константине был, он побаивался своего брата.
Князья загомонили.
Изяслав непонимающе переспросил — Это почему же Константин боялся Глеба?
— Так тот подговаривал его вас всех собрать на совет княжеский и, наняв половцев, перебить, не оставив претендентов на стол Рязанский. Вот и боялся Константин что и его тоже брат пустит под нож.
— Поделом предателю! — вскочил Роман. — Я свечку в церкви пудовую его убийце во здравие поставлю!
— Подожди, Роман! — остановил его Изяслав — Рассказывай, что дальше было. Значит на коней польстился братец!
— Я сам не видел, но якобы кони у чужаков были просто огромные и красивы как единороги сказочные. А с ними еще псы страшные с коров размером были! И брони невиданные.
— Это понятно, чай с самого Константинополя прибыли! — заметил Святослав.
— Чужак назвался ольговичем!
Все как по сигналу замолчали, вытаращив глаза на десятника. Изяслав поторопил — Ты ничего не перепутал?
— Нет! Якобы прадедом воеводы пришлой дружины был сам князь Олег Святославович и обвенчался он с его матерью еще до свадьбы с матерью ольговичей, Феофанией! Но грамот, подтверждающих венчание князя Олега с его матерью у него нет, потому князь Глеб решил побыстрее прикончить чужака и забрать его чудо-коней, обвинив его в самозванстве и вытащив меч. Этот Федор по прозвищу Варяг метнул в Глеба свой шестопер, а в Константина нож. Так и погибли оба князья, я не успел даже понять ничего, а пришлые достали ножи и чуть не порешили стоявших за их спинами вооруженных дружинников. Я же попытался Варяга убить, так он ударом меча по голове ошеломил меня и, избавив меня от кольчуги и оружия, с одним ножом отпустил, дав самого старого одра. — бывший десятник князя Константина отвел взгляд в сторону и продолжил — А еще, когда пришлых дружинников пригласили в детинец якобы на пир, Глеб отправил два десятка повязать оставшихся баб и девок и наложить лапу на добро пришлых. Я сам не видел, но слышал: бабы эти всех дружинных Глеба побили насмерть. Княгиню, жену Глеба никто не тронул, она осталась в детинце, а те, кто выжил из дружинников братьев, перешли на службу к Варягу и теперь обретаются на его подворье.