Нет худа без добра
Шрифт:
– Кто-нибудь помоложе, хочешь сказать?
Грейс показалось, что ремень безопасности вдруг начал врезаться в грудь.
– Неужели до тебя не доходит, Джек? А ведь поэтому и растет пропасть между нами, а не из-за Уина или Ханны. Ты не хочешь понять: я люблю тебя таким, какой ты есть… Включая и ту часть тебя, которая на пятнадцать лет меня старше.
– Ты тоже многого не понимаешь. – Голос Джека звучал взволнованно. – Ты хочешь так много. Луну с неба, да еще чтобы ее роскошно упаковали и доставили с утренней почтой. Конечно, Ханну волнует появление
– А как бы ты поступил, если бы тебе кричали, что ненавидят тебя?
– Она еще ребенок, Грейс!
– Ну, а я не святая, Джек.
Они выехали из туннеля, яркое зимнее солнце резало глаза, даже когда она надела темные очки. Когда Джек снова заговорил, он задыхался от волнения.
– Что дальше, Грейс? Нельзя дальше так жить. Мы делаем друг друга несчастными. Ты этого хочешь – для нас, для наших детей?
– О, Джек!.. – Она закрыла лицо руками. – Как бы я хотела, чтобы дело было только в Уине. Тогда бы я попросила тебя простить меня.
– Дело не в этом. Неужели ты действительно думаешь, что именно поэтому ушла от Уина? Потому что не могла простить ему обман?
– Я могла бы его простить, но не могу изменить тех чувств, которые возникли у меня, когда я узнала о Нэнси. Если не веришь тому, с кем близок, все пропало.
И тут Грейс внезапно поняла, что же Джек пытался объяснить ей. Уин не был причиной их отчуждения – он был просто его результатом. Они шли к этому – и теперь, кажется, уже нет пути назад.
– Грейс, нужно время, чтобы… – начал Джек и замолчал.
Он молчал всю оставшуюся дорогу. Свернув на улицу, где жила Грейс, Джек тормознул, чтобы не сбить парнишку, развозившего на велосипеде продукты, остановился перед ее домом и, отстегнув ремень, обернулся. Грейс заметила глубокие морщины на его щеках, которых не было еще три дня назад. Ей захотелось коснуться этих морщин, объяснить ему, почему они должны быть вместе, напомнить, сколько у них общего – как он смеялся ее шуткам, а она – его… Как они, словно одержимые, заходили в каждый книжный магазин, встречавшийся на их пути… Как один из них мог часами читать какую-нибудь книгу или рукопись, а второй – не чувствовать себя при этом лишним… Как радовались они, найдя какой-нибудь чудесный ресторанчик в стороне от шумных улиц…
Нет, нужно время, чтобы залечить раны.
– До свидания, Джек.
Грейс хотелось улететь куда-нибудь далеко-далеко. Иначе как она вынесет это? Каково знать, что он рядом, что они могут в любой момент столкнуться в офисе, или на приеме в издательстве, или в опере, или на балете?
Утешало одно. Она цеплялась за мысль: если какое-то время они побудут порознь… то, возможно, придут к тому, что соединило их когда-то.
Нола сидела за рабочим столом. Зазвонил телефон, она сняла трубку, думая, что звонит Ронни Чанг по поводу сантехники, но услышала женский голос с легким южным акцентом.
– Я могу поговорить с Нолой Эмори?
– Слушаю
– Это Корделия Траскотт. Вы можете уделить мне несколько минут?
– Да, говорите.
– Я обдумала то, о чем вы говорили, и… – Остаток фразы утонул в громком реве взлетающего лайнера.
– Что вы сказали?
Нола вцепилась в трубку так, что костяшки пальцев побелели.
– Я решила поддержать ваш проект. Есть новость – кажется, у нас будут дополнительные фонды. Появился неожиданный источник финансирования. – Она умолкла на мгновение. – Но нам необходимо договориться. Вы согласны сохранить это в тайне?
– Я заинтересована в этом не меньше вашего.
– Что ж, тогда… Корделия умолкла.
– Благодарю вас! – выдохнула Нола.
– Объявили мой рейс… Мне нужно бежать…
Ошеломленная Нола повесила трубку. Голова кружилась – так бывало, когда она слишком долго всматривалась в чертежи. Неужели это правда? Неужели Корделия Траскотт на самом деле одобрила ее проект? И нашла деньги?!
Дело, которое мучило ее неделями, месяцами – было улажено одним коротким телефонным звонком! Сердце Нолы билось учащенно, но, несмотря на это, она улыбнулась иронии происходящего.
Это случилось именно сейчас, когда она уже решилась, независимо от того, что скажет Корделия, уйти с работы. Глупо? Без сомнения… Однако если она не примет решения, то просто свихнется…
Нола слезла со стула и стала пробираться через разделенные перегородками рабочие места. Через минуту она уже стояла у открытой двери кабинета Кена Мэгвайра.
– Войдите, – сказал тот рассеянно, отрывая взгляд от чертежа на своем столе, углы которого были придавлены стеклянными кубиками.
– Я только что разговаривала с Корделией Траскотт, – сообщила Нола. – Она дает добро. Мы должны представить рабочие эскизы для заявок на строительство.
Она говорила негромко на тот случай, если кто-то был в коридоре. Тем не менее возбуждение в ней росло, проникая внутрь как странный вирус, заставлявший ее трястись нервной дрожью и бросавший то в жар, то в холод.
– Это великолепно! Честно говоря, я не думал, что нам удастся обстряпать это дело, Нола. Снимаю шляпу!
Кен встал из-за стола, подошел к двери и прикрыл ее. В этом человеке с резкими чертами лица, одетом в вельветовый блейзер, не было ничего особенного, за исключением того, что он был самым порядочным боссом в ее жизни. Она надеялась, что эта порядочность сейчас сыграет ей на руку.
– Кен, нам нужно поговорить.
Он улыбнулся, поднял руки и заговорил, опережая Грейс.
– Хорошо… хорошо. Я знаю, что ты хочешь сказать, и, безусловно, тебе полагается прибавка. Я переговорю с Чангом и Фостером. Сам я не могу…
– Я не прошу прибавки. Он умолк, озадаченный.
– Чего же ты хочешь?
– Выходного пособия. Чтобы снять маленький офис, установить телефон, оборудование…
Кен присвистнул и сделал шаг назад.
– Хочешь начать собственное дело? Нола, ты представляешь…