Несущие смерть
Шрифт:
— Миледи, — сделал попытку Браель, не зная, понятны ли будут его слова наблюдательнице, — меня зовут Браель Корфе. Я пришёл с севера.
Женщина всё так же смотрела на него сверху, слегка наклонив голову набок. Никаких эмоций.
— У меня была жена. И сын. Они погибли, потому что пришли зеленокожие. Я убивал зеленокожих, прежде чем пришли звёздные боги, и я хочу убивать ещё.
Браелю показалось, что женщина при этом кивнула — движение было столь незаметным, что трудно было сказать наверняка, — затем повернулась и пошла прочь. Она носила облегающую мантию, собранную на плечах под отделанными серебром эполетами. Мантия вздувалась при ходьбе. Браель смотрел, как она прошла, даже не взглянув, мимо
Как и ожидалось, Адептус Механикус наложили лапу на скудные технологические активы города. Они не обращали внимания на население, которое относилось к ним и их окружению из сервиторов с едва скрываемым страхом и отвращением. Корнелия, мой астропат, остаётся настороже, чтобы обнаружить любые неожиданные передачи на Марс, касающиеся их открытий.
Жители Маллакса и те малые остатки человеческой жизни, уцелевшие за его стенами, — дело, касающееся исключительно Инквизиции.
Она вернулась той же ночью, принеся с собой фонарь, который испускал луч яркого, чистого света, окружая койку Браеля почти святым ореолом.
Женщина пришла не одна. Сначала Браель решил, что это дитя. Но когда оно полностью вышло на свет, он с потрясением увидел, что существо, вероятно, было старше его как минимум на поколение. Однако, тело его, похоже, перестало расти после шести-семи лет. Глаза казались чёрными гальками, вставленными в складки глазниц.
— Браель, — сказала женщина. Голос у неё был мягкий, и она произнесла его имя неуверенно, словно пробуя на вкус, пытаясь подогнать своё произношение под его. — Браель Корфе.
Имя, произнесённое таким образом, развеяло его страхи, которые уже начинали закрадываться в душу.
— Счастливчик, — продолжала она. Неужели она знала о нём больше, чем просто имя? — Говори мне. Расскажи мне.
И так Браель рассказал ей про последний год своей жизни. Он не мог не упомянуть Вику и Брона, веру Вики в звёздных богов и в каком восторге был бы Брон, увидев их. Он рассказал ей про огни в небе, о столбах дыма в горах и набегающую волну смерти, что покатилась оттуда вниз. Он рассказал ей о войне, о потерях селения за селением, города за городом. Он рассказал ей о мужчинах и женщинах, с которыми сражался бок о бок: тех, кто погиб, и тех немногих, кто выжил. Он рассказал ей про Греллакс. Он рассказал ей про Маллакс, про шахты, священный Вакс и последний штурм. И когда он закончил, то ощутил, как с плеч упала гора. Он ощутил, что всё, что он сделал, всё, что он вынес, — принесло пользу. Смерть и страдания были не напрасными. Возвращение звёздных богов и их последователей придало всему этому смысл.
За рассказом он потерял счёт времени, но выражение лица женщины ни разу не изменилось. Она просто позволила ему выговориться, пока краем глаза Браель не заметил, что низкорослое старое существо подаёт ей знак. Жестом остановив рассказ, она наклонила ухо, слушая, что то говорит.
Голос существа был неестественно высоким. Слова, сходившие с губ, были непонятными — поток бессмыслицы.
— Предсозна? — повторила женщина три слога из всего, что старое-малое существо лопотало. Оно кивнуло.
Женщина адресовала карле тёплую улыбку, крайне коротко кивнула Браелю на прощание, хотя тот чувствовал, что ему есть ещё много о чём сказать и рассказать ей, и величественно зашагала прочь из отделения. Шар света заставлял спящих ворочаться, когда она проходила мимо коек.
Во вновь наступившей темноте Браель уставился в потолок. Перед глазами у него плясали пурпурные пятна.
Для ускорения языковой ассимиляции мои аколиты проводили время
В поисках следов оставшейся ксеноугрозы и мутационной генопорчи каждый слух подвергся исследованию, будь то через официальные допросы или психическое сканирование.
(Примечание: Хотя кое-кто в нашем ордо хмурится при упоминании терпимости и использования санкционированных псайкеров, таких как Габриелла, но я неоднократно находила, что озарения, которые она получает от субъектов без их на то ведома, и таким образом, безо всяких попыток с их стороны скрыть истину, бесценны. В этом отношении первоначальный осмотр этого мира ничем не отличался.)
Лубки сняли на следующий день. Обрадованному Браелю не терпелось вступить в новые отряды.
— Сначала вам лучше научиться ходить, — посоветовал костоправ, срезавший бинты, и повёл рукой вдоль его ног. Медсестра, помогавшая ему, передала Браелю пару разномастных костылей.
Так что Браель отстукивал свой путь по отделению, круг за кругом. Сейчас на койках оставалось совсем мало людей, у костоправов и медсестёр появилось больше времени, чтобы постоять поболтать друг с другом и с Браелем, который в сотый раз проходил мимо. Одетым в чёрное чужестранцам тоже, похоже, пришлось отправиться дальше — вызвав некоторое облегчение среди медицинского персонала, сделал вывод Браель. Они задавали слишком странные вопросы в своей странной, высокопарной манере говорить.
Феллик, Томбек и Фрейта больше не приходили, так что Браель продолжал ходить, чертыхаясь каждый раз, когда спотыкался, и отвергая всякую помощь, когда падал.
Он сменил костыли на пару потёртых тростей через четыре дня. Через семь уже передвигался без опоры.
На восьмой день за ним пришли: двое мужчин, носящих зеркальные маски на лицах и чёрную форму, кроем похожую на ту, что носила навещавшая его женщина.
— Пошли, — сказал один, его голос звучал немного глуховато из-под маски. Браеля немного сбивало с толку его собственное лицо, смотревшее из отражения, столь чёткого, оттуда, где должно было быть лицо чужестранца.
Браель встал.
— Твои вещи, — сказал другой чужестранец. — Имущество.
— У меня ничего нет, — ответил Браель. — У меня ничего не осталось после зеленокожих. Всё, что мне нужно, это вернуться и сражаться с ними.
— Пошли, — повторил первый.
Несмотря на то, что уже отказался от тростей, Браель обнаружил, что спуск по лестнице для него будет суровым испытанием. Спустившись на первый этаж, он вышел из лекарского пункта в первый раз за многие недели.
Маллакс лежал в руинах, но был жив. На улицах были люди — агранцы, в основном, но тут и там мелькали многочисленные группы странно одетых мужчин и женщин. Поначалу, услышав шум двигателя, он напрягся, ожидая, что из-за угла появится боевая повозка зеленокожих. Недалеко от лекарского пункта стояла повозка другого вида. Задняя часть была открытой, в крытой кабине в передней части безлошадной повозки сидели двое новоприбывших. На выкрашенных в форменный тускло-серый цвет металлических бортах распахнул крылья двухголовый орёл сторонников звёздных богов — символ, который новоприбывшие воздвигали над зданиями, которые занимали под свои конторы и мастерские. На стенах его также рисовали и благодарные маллаксцы.