Нестрашные страхи

Викторова Елена

Кабинет же оказался небольшим и очень светлым. Обстановка вполне современная – письменный стол с ноутбуком на нём, небольшой остеклённый книжный шкаф, стулья и уютный диванчик.

За столом сидела совсем молодая женщина, доброжелательно взглянув на меня, она молча указала на стул для посетителей. Прежде чем сесть, я назвала своё имя, она тоже представилась. Психолог выглядела совсем юной, похоже, работала первый год после института.

– Я проводила тестирование класса, в котором учится ваша дочь, - начала Алина Аркадьевна. Именно так она представилась.

– Да, Аня мне об этом рассказала, - кивнула я.

Психолог

поправила тонкие очки в золочёной оправе.

– Видите ли, многим детям свойственны скрытые страхи, и они не всегда делятся ими с родителями. Но иногда о них можно узнать через косвенные признаки. Например, попросив ребёнка что-нибудь нарисовать.

Алина Аркадьевна вытащила из папки два листа альбомного формата, на которых было что-то нарисовано.

– Рисунки вашей дочери настораживают. Вот, посмотрите сами, – она протянула мне неровно вырванный из альбома листок, на котором чёрный кривоногий человечек с ядовито-зелёными глазками поливал из кособокой лейки чёрный цветок, вода при этом была ярко-красного цвета. По нижнему краю рисунка разливалась всё того же кровавого цвета лужа.

Я с лёгким ужасом рассматривала картинку, сюжет которой открылся мне в новом свете.

– А вот ещё. Я попросила нарисовать семью, и что изобразила ваша девочка? – Она протянула мне второй рисунок, на котором были изображены пять человечков-гномов и собака. Картинка была ещё страшнее предыдущей.

Дедушка-гном радушно улыбался-скалился чёрным ртом, его красный колпак сполз набок и свисал почти до ядовито-зелёной травы, бабушка-гном держала в руках большую чёрную кастрюлю. Гномы мама и дочь расположились чуть в стороне, и было заметно, что Анюта дорисовывала их в спешке, забыв пририсовать ноги. Нарисованная девочка-гном держала тоненькой кривой ручкой маленького гномика прямо за шею. Его ножки-палочки не казались травы, ручки-палочки торчали в стороны. На не пропорционально большой голове топорщился зелёно-ядовитый колпак с большим чёрным помпоном. В место глаз - две чёрные полоски, вместо рта - красный овал. Оба рисунка были выполнены всего в трёх цветах, ярко-красном, ядовито-зелёном и чёрном. Отчего выглядели угрожающе-зловещими.

Психолог произнесла, словно повторяя заученные фразы из учебника:

– Преобладание в рисунках вашего ребенка серых или черных тонов – очень тревожный знак. Это может свидетельствовать о плохом настроении, отсутствии жизнерадостности, страхах, с которыми ребенок не может справиться самостоятельно. Об испытываемом Аней психологическом дискомфорте и тайных страхах также свидетельствуют лишние элементы в рисунке, отсутствие конечностей у нарисованных фигур, агрессивное выражение лиц…

Я тревожно вглядывалась в рисунок, отмечая те элементы, о которых говорила психолог.

– На мой вопрос о том, что больше всего в жизни боится ваша дочь, она сначала отказалась отвечать, но потом сказала, что её пугают гномы. Но, как мы можем видеть, свою семью она изобразила тоже в виде гномов. Это тоже настораживает, вы согласны со мной?

– Ничего не понимаю, - растерянно пробормотала я. – Я всегда была уверена, что Аня любит гномов.

– Насколько я знаю, вы воспитываете девочку одна? – спросила Алина Аркадьевна, вновь поправив очки.

Вопрос был совершенно бестактным, но понимая, что речь идёт о благополучии моей дочери, я ответила прямо:

–

Да, мы с мужем в разводе и живём отдельно. Какое отношение имеет это к её рисункам?

Алина Аркадьевна удовлетворённо кивнула, словно мои слова подтвердили её подозрения.

– Видите ли, - откашлявшись произнесла она. – Насколько я понимаю, в вашей семье сейчас четыре человека. Вы, Аня, родители вашего мужа. – Девушка поочерёдно коснулась каждой из фигурок, обозначая, где кто есть.
– Ну, собаку в расчет не берём. Но на рисунке изображены пять фигур! Как вы считаете, пятый гном – он не может быть вашим мужем?

У меня неприятно засосало под ложечкой, в груди появилось непонятное чувство тревоги.

Заметив мою реакцию, психолог продолжила:

– Как давно вы развелись? Три года назад? Аня к тому времени была уже довольно большой девочкой. Дети всегда болезненно воспринимают развод родителей, причём очень часто их реакция на разрыв отношений проявляется не сразу, а спустя какое-то время, иногда довольно долгое.

Алина Аркадьевна перевела дух и набросилась на меня с новыми вопросами.

– Каким человеком был ваш муж? Он обижал Вас или Аню? Насколько я понимаю, он продолжает контактировать с дочерью?

О, чёрт. Каким человеком он был? Замечательным, нежным и любящим. Его уход был для меня полной неожиданностью. Впоследствии я мучительно пыталась вспомнить, когда появились первые сигналы о том, что в наших отношениях что-то пошло не так… И – не смогла. Когда он заявил, что полюбил другую женщину и не может больше оставаться со мной, я едва не сошла с ума. Не знаю, как я смогла бы пережить развод, если бы не поддержка свёкра и свекрови, и если бы рядом не было Ани. Я ведь до сих пор не перестала любить Сергея. Поэтому, наверное, и не пытаюсь найти нового мужа себе и нового отца для Ани. Наверное, в глубине души всё ещё надеюсь, как дура, что муж одумается и вернётся.

Вот только своего бывшего я могла бы обсуждать разве только с лучшей подругой, да и то после пары бокалов мартини. Я не собиралась делиться своими личными проблемами с едва вступившей во взрослую жизнь девочкой, которая мне годится… Нет, не в дочери, конечно, не настолько я стара. Но в младшие сёстры – точно.

Алина Аркадьевна расценила моё мрачное молчание как подтверждение правоты своих выводов. Она увлечённо продолжила:

– Я спросила у девочки, как зовут этого гнома. И она ответила… - психолог порылась в своих бумагах, - Не могу вспомнить, подождите секунду, я где-то записала… Вот, нашла. Его зовут Шмэйбьюлок! Вам не кажется странным, что она придумала ему такое имя?

Я несколько секунд оторопело молчала. Затем откинулась на спинку стула и облегчённо расхохоталась. Психолог недоумённо воззрилась на меня, соображая, видимо, не сошла ли я с ума у неё на глазах, прямо в её кабинете.

– Простите, я должна была раньше сообразить.
– отсмеявшись, пояснила я.
– Так зовут гнома в мультике «Гравити Фоллз». Никто не может это имя запомнить. И так зовут ещё одного гнома, любимую мягкую игрушку моей дочери. Так что на рисунке она его не душит, а обнимает. Уж извините, художник из Анюты действительно неважный. Она с этим гномом спит, если это важно упомянуть. Это ведь нормально, когда восьмилетняя девочка спит в обнимку с мягкой игрушкой и изображает её на рисунке? Или это проявление скрытых страхов?