Нэстэ
Шрифт:
– А как мне попала эта метка? Ты действительно меня украла?
– До сих пор мама не поддерживала такие вопросы. А тут заговорила сама. Надо пользоваться.
Нежащийся на разогретых камнях ребенок с живым интересом слушал рассказ матери, впервые решившей объяснить все запреты, что были на ней с самого детства.
Лена предпочла дать ребенку и себе отдых. Еда у них была, своровали понемногу перед уходом. Благо еда рабов долго не портилась. Но этого хватит еще на день или два не самого сытого существования. А вот отдохнуть следовало. После мира дождей, было ощущение, что они все эти две суток провели, плавая в озере с водой не самой первой свежести.
Тот
Они расположились среди больших камней так, что бы можно было наблюдать окрестности. Лена видела место, откуда они совсем недавно вышли. Светлая дымка перехода только угадывалась на фоне зеленой травы. А Нэстэ должна была осматривать пространство за ее спиной. Рассказ мамы позволил им не заснуть. Все же делать это так близко от перехода мама опасалась.
Они вышли в путь, когда местное солнышко начало опускаться к горизонту. Шли, как могли. Отвыкнув от свободы, Лена тоже с непривычки часто оступалась на камнях. Так что пришлось устраивать частые привалы. Но она знала, что надо всего лишь перетерпеть собственную слабость, а через пару дней, расходившись, станет легче. О чем она терпеливо втолковывала дочке.
А Нэстэ была на удивление терпелива. Даже старалась не канючить. Только все время требовала подробностей о жизни мамы. Лена не сразу сообразила, что хитрая дочка, таким образом, замедляла ее шаг. Ничего не сказав по поводу ее хитрости, она уже в сумерках спустилась с плато к кромке густых кустов и старательно выстлала травой землю под раскидистыми ветками, получилось что-то вроде шалаша из трех кустов. Многострадальные куртки послужили одеялом. Лена только надеялась, что дождя ночью не будет. А утренние заморозки или росу они как-нибудь переживут. Так что она только потеснее прижала дочку к себе и постаралась лучше укрыться.
Выход в мир Хорнов прошел без приключений. Весь их путь намечал еще Варн. Она только осторожно выспрашивала детали у выкупных невольников, до которых имела доступ. Переход, как рассказывал когда-то Варн, располагался в заросшем густой травой овраге. Выбираться из которого пришлось больше часа. Исцарапанные и запыхавшиеся, они повалились прямо на опушке подступающего леса и не сразу отреагировали на шевеление в кустах. Первой опомнилась лена. Вскочив на ноги и приготовив подобранный еще в провинции Арден камень, единственное свое орудие, она настороженно всмотрелась в кусты и встретилась взглядом с обладателем вертикальных зрачков на любопытном детском лице с приплюснутым носом.
Паренек стоял за первой линией растительности и насторожено наблюдал за ними. Поспешно вспоминая все, что ей рассказывал Варн об их обычаях, мама растянула губы, стараясь не обнажать зубы, и произнесла певучую фразу приветствия и пожелания мира. Мальчишка явно удивился, заслышав родную речь из уст человека, но ответил как положено. Впрочем, настороженного взгляда не отвел.
– Я нуждаюсь в убежище и хочу поговорить со старейшиной.
– Сделала Лена осторожную попытку завести разговор.
Попытка оказалась неудачной. Ничего не ответив, мальчишка исчез в лесу.
– Мама, а кто это?
– Недоуменно проследила за мелькнувшей тенью Нэстэ.
– Родичи Варна, я рассказывала тебе о нем?
– Ага, помню. Он даже иногда играл со мной в казарме. Ты часто вспоминала его.
Ждать
'Старшина' - Решила Лена, припоминая рассказы Варна об устройстве поселений хорнов. Пропавший друг предполагал вариант раздельного побега или возможность того, что им придется разделиться в пути. Поэтому озаботился тем, что бы лена смогла ориентироваться в его мире хотя бы в общих чертах.
– Кто вы, и откуда знаете наш язык?
– Старик заговорил не представляясь и на местном языке, явно попутно желая удостовериться в правдивости слов мальчишки.
– Лена. Рабыня, сбежала из мира Баррелоу. А это моя дочь, Нэстэ.
– Начала тщательно подбирая слова Лена. Нэстэ замерла чуть позади мамы и постаралась не мешать, как будто понимая, что от этих переговоров зависело их будущее.
– Вашему языку меня выучил мой друг и наемник, который покровительствовал меня в казарме рабов. Его имя Варн, и он сказал, что здесь мне помогут.
– Где он сейчас?
– Старик продолжал настороженно осматривать нежданных гостей. Его спутник вообще не проявлял эмоций. Только мальчишка с любопытством рассматривал человеческую девочку, выглядывающую из-за ноги пришлой женщины.
– Не знаю. Она начал болеть и его уже два года как отправили на рынок рабов.
Лена напряглась, и старательно выговорила когда-то заученную фразу из совершенно невообразимых звуков, буквальный смысл которой Варн ей не объяснил. Как она поняла, это было нечто вроде условного знака. Для женщины, принимающей покровительство самца. По этой фразе хорны опознавали, кто именно и в каком качестве оказывает покровительство самке, а так же статус самого самца в сложной иерархии этого народа. Варн не мог похвастаться знатностью. Но уверял ее, что для принявших покровительство это не имело значения. Похоже, он был прав. Старик не скрыл своего разочарования, только совсем по-человечески сокрушенно покачал головой.
– Племя интхал далеко отсюда, на континенте чужаков. Если хочешь к ним, то придется долго идти.
– Мне не надо к ним. Я опасаюсь ловцов.
– Они и сюда могут прийти.
– Недовольно заметил стоящий за спиной старейшины мужчина.
– Он тоже не скрывал досады и разочарования, что не удалось легко отделаться от внезапно возникшей проблемы.
– У нас лесная жизнь и не те условия, к каким ты привыкла.
– Я не претендую на многое. И прошу вас располагать мною в том, чем я могу помочь племени.
Ритуальная фраза с просьбой о гостеприимстве была произнесена. Теперь оставалось надеяться, что Варн в своих рассказах не преувеличивал значение обычаев своего народа.
– Хорошо, мы примем тебя как пользующуюся покровительством нашего сородича.
– После небольшой паузы принял решение старик.
– Мы не знаем, по какой причине он оказывал тебе покровительство, но не можем отказать в гостеприимстве тому, в отношении кого самец нашей расы принял такие обязательства. Какое-то время у тебя будет спокойная жизнь, пока ловцы не узнают о твоем существовании, а дальше будет видно. Работать в селении будешь собирательницей. Женщины обучат тебя и твоего щенка. У нас это считается занятием для детей и стариков, но охотиться с нами ты не сможешь. Слишком слабая.