Неспящий
Шрифт:
— Выезд закрыт, — отрапортовал один из двух приставленных к ним гвардейцев. Аббе спешился и протянул одному из них уже привычный взгляду Виатора свиток. Стражник внимательно изучил его, после чего поднял глаза на советника.
— Простите, но мы не можем вас выпустить.
— То есть как это, — вскинул бровь Аббе. Интонация стражника неожиданно переменилась, голос стал тихим и вкрадчивым.
— Вы же видели, что творится в городе. Смерть такого влиятельного лица не может пройти незамеченной. Если мы выпустим кого-нибудь сейчас, сами понимаете, что начнётся… — в этот момент к ним приблизился второй гвардеец, одёрнув жилет и заговорщицки подавшись вперёд:
— Есть
Как странно было въезжать в один и тот же город второй раз. Словно входишь в одну и ту же тёмную воду, ощущая, как она окутывает тебя своей ледяной прохладой. Сейчас им предстояло одно — пересечь резервацию и как можно скорее покинуть её, отправившись на долгожданный север. Дорога предстояла долгая и тяжёлая, и, надо сказать, ни Аббе, ни Виатор не были готовы к ней. Но каждого из них вело что-то незримое, но отчётливо ощутимое где-то в глубине грудной клетки.
Аббе ощущал небывалый подъём и способность смести всё на своём пути, лишь бы наконец достигнуть северных колоний и прийти к тому, чего он ждал всю свою жизнь.
Тори же одолевал непередаваемый коктейль из различных чувств, с которыми он отчаянно пытался совладать. Но все они говорили ему об одном: есть только один верный вариант — движение. Нужно идти вперёд, чтобы не сойти с ума, не утонуть в самом себе, не позволить миру тебя сломать.
Поэтому он пришпорил коня и ускорился.
Глава 6. Сквозь снег
— Спокойнее, не подходим слишком близко! — рявкнул один из стражников, с трудом сдерживая уже приличную по своим размерам толпу. Собравшиеся напоминали балаган — то тут, то там слышались агрессивные выкрики, и в воздухе ощущалось напряжение, сулящее начало неконтролируемой эмоциональной бури. Спек вжалась в закрытую дверь дома, и лица людей перед её глазами всё больше сливались в единое пятно. Она нервно сглотнула и почувствовала дрожь в коленях. «Всё ведь в порядке?», — носились в голове лихорадочные мысли. Рядом стояли два стражника, они ведь в силах защитить её от разъярённой толпы, хотя бы ради справедливого суда. В конце концов, она ведь не сделала ничего страшного. Всего лишь поспособствовала убийству самого способного лекаря на многие мили вокруг… Тут из толпы вылетел камень и упал к ногам Спек. Девушка ещё сильнее вжалась в дверь, едва соображая от страха. Вслед за камнем гам усилился, и люди начали активно пытаться пробиться через пики стражников. Наконец, один мужчина поднырнул под древки и бросился в сторону Спек так, что она едва успела увернуться от тяжёлого булыжника в его руке. «Что же творится с этим чёртовым городом?» — мелькнуло у неё в голове. Она рванулась в сторону, но теперь толпа окружала её со всех сторон, и ей приходилось активно маневрировать, чтобы не попасть под чью-нибудь горячую руку. Тут Спек почувствовала сильный удар под ребро, что заставило её сложиться пополам и упасть на колени.
— Ты обрекла нас всех на гибель! — послышался хриплый голос сверху, — кому мы теперь нужны?
Девушка и сама прекрасно понимала, что тейна Тарин был единственным шансом маленькой загнивающей резервации на выживание: благодаря его целительскому таланту резервацией интересовались и близлежащие города, и даже столица, а потому ей не удавалось окончательно уйти в нищету и грязь. Но, как только его не стало, у городка не осталось ценных ресурсов, которые он мог бы предложить «здоровому»
— Но я ничего не сделала, — закашлялась Спек.
Возможно, мужчина и сам понимал, что убивать хрупкую девушку за то, что она по незнанию помогла таинственным убийцам из чужих земель, и правда не решение проблемы, но сейчас люди паниковали, и им просто необходимо было найти виновника. Может, не самого объективного, но хоть немного причастного к произошедшему. Поэтому Спек почти моментально почувствовала удар тяжёлого сапога на своей спине. Иногда правосудию нечего противопоставить охваченной эмоциями толпе. В такие моменты остаётся только молиться о том, чтобы пережить надвигающуюся тьму беззакония.
Спек неожиданно почувствовала, что больше не боится. То ли тупая боль приглушила все эмоции, то ли она слишком хорошо осознавала суть происходящего. Ей, как никому другому, была понятна роль виновника всех бед, так опрометчиво на неё возложенная. И посему ей ничего не оставалось, как эту роль принять. В конце концов, почему изначально обречённый на смерть должен её бояться? Для всех этих людей ценность жизни сильно отличалась от привычных устоев. Многие из них жили в страдании и умирали непозволительно рано. Что вообще они могли знать о том, как ценить дар, данный им по праву рождения?
Следующий удар прилетел в лицо. Нижнюю губу начало жечь, и Спек почувствовала, как по подбородку потекла тоненькая тёплая струйка. Удар. Удар. Ещё удар. Поначалу, конечно, больно, но, когда ударов становится много, боль будто разливается по поверхности тела, создавая непробиваемый кокон, не дающий тебе чувствовать что-либо. Девушка свернулась калачиком на земле и прикрыла глаза, ощущая, как её обволакивает долгожданная темнота. Интересно, каково сейчас на берегах?
***
— Вроде оторвались, — обернулся Аббе, протирая запачканное лезвие меча, — ты как?
— Да живой вроде, — ответил Виатор, — хотя это не отменяет того, что мы конкретно вляпались.
— Это мне говорит человек, пришедший из другого мира за тем, чтобы поубивать половину местного населения под присмотром короля во имя великой цели?
— Со мной-то и так всё понятно, — горько ухмыльнулся Тори, — я уже бросил попытки придумать оправдание для высших сил. Но для матушки явно придётся что-то сообразить, иначе не поздоровится. А вот королевский советник, покалечивший добрый десяток местных жителей, явно не претендует на повышение по службе.
— Я думал, это наше новое хобби — калечить невинных людей, — Аббе вдруг стал серьёзен и мрачен, — ты же и сам знаешь, что иначе было просто нельзя.
Тори уставился куда-то вдаль, поудобнее перехватив сидящую перед ним девушку, завёрнутую в его плащ. Она едва дышала, так, что иногда Виатор испуганно прислушивался, боясь не увидеть в ней признаков жизни. Он и сам не знал, что двигало им в тот момент, но прошмыгнуть мимо, воспользовавшись народным волнением и оставить её умирать… Это было бы слишком просто. И слишком… Слишком. Тори не был научен ценить людей, так как кроме родителей и учителя на протяжении жизни так ни с кем и не сблизился. Для него была в новинку помощь, общение на каком-то совершенно новом уровне, искренняя поддержка без какой-либо личной выгоды. Конечно, у того же Аббе тоже были свои приоритеты в этой поездке, но Тори всё больше чувствовал, что он делает всё это не просто для того, чтобы достигнуть своих целей. Он чувствовал рядом надёжного друга, не раз подставившего ему плечо. Может, он увидел те же качества в этой хрупкой девушке, без сомнений согласившейся дать приют незнакомцам, окружить их заботой, пониманием и оказать максимально посильную помощь.