Неспящие

Хьюстон Чарли

Итак, обнаружив, что я еще жив, хотя уже должен был быть мертв, я понял, что у меня есть небольшое секундное преимущество. Оно проистекало из двух обстоятельств: во-первых, из уверенности в том, что я беспомощен и целиком нахожусь в их власти, и, во-вторых, того, что я, очевидно, был безжалостнее их.

Никто не ожидает, что голый человек, который всего лишь минуту назад крепко спал, нападет на тебя, не обращая внимания на прижатый к его горлу нож. Кто в здравом уме отважился бы на это? Кто в здравом уме сделал бы что-то иное, а не стал бы просить пощады или молить Бога о прощении грехов?

Это вопрос без подвоха. По всем признанным меркам, я вполне нормален. У меня есть свои причуды, но я не безумен.

И тем не менее я напал. Из лежачего положения я поднял колено

и ударил по затылку того, кто держал нож. Одновременно я засунул руку между моим телом и его запястьем, чтобы не дать ему глубоко порезать мне горло, когда он нырнет вперед после контакта с моим коленом. Я схватил его руку, в которой он держал нож, перевернулся на правый бок, столкнув его при этом с края кровати и одновременно прикрывая себя его телом, чтобы у его товарищей на другом конце комнаты не появилось желание открыть огонь. В запасе у меня было не больше одного мига. Когда нападающий упал на пол и я приземлился на него верхом, мне удалось не ослабить хватку, согнуть его руку в локте и вдавить нож ему в горло. Мне бы хватило сноровки бросить нож в остальных. Не столько в реальной надежде убить или обездвижить кого-то из них, сколько ради того, чтобы отвлечь их на один бесценный миг, пока я доставал бы пистолет из плечевой кобуры умирающего. Однако вместо этого я побежал и спрятался в стенном шкафу.

В его бронированную дверь ударили пули. Через минуту, пока находившиеся в моей спальне люди производили какие-то мысленные расчеты, новые пули пронзили стену рядом с дверью и ударили в бронированные пластины, которыми будут обложены стены шкафа с внутренней стороны. Шкаф был убежищем, но все же недостаточно оборудованным. Без защиты от газа и радиации, без запаса аккумуляторов и бутылок с водой, просто надежно защищенным помещением на случай нападения с огнестрельным оружием. Однако мои гости не собирались тратить время на поиск его уязвимых мест. Они собирались подложить гранату под его дверь. В этом я удостоверился, когда вошел в комнату через главную дверь позади них и выстрелил им в спину одной короткой очередью из пистолета-пулемета НК-МР5. Мои противники должны были подумать о защите с тыла на случай, если я возьму оружие и появлюсь позади них, выйдя через другую дверь. Однако они не предполагали, что на задней стенке шкафа может быть скрытая панель, которая открывается в большой бельевой шкаф в соседней гостевой спальне. Бельевой шкаф, где огнестрельного оружия было больше, чем простыней и наволочек.

По-прежнему голый, я прошел по дому, убедился, что в него больше никто не проник, и выбрался через окно гостевой ванной комнаты. Под защитой кроны плакучей ивы мне удалось незаметно подобраться к человеку, стоявшему настороже у бассейна. Я предпочел воспользоваться ножом, чтобы все находящиеся у входа на участок не услышали бы выстрел. И все-таки я не рассчитал. Зайдя со спины, я один раз полоснул его под правым коленом; его нога вывернулась наружу, и его тело упало, тогда я один раз ударил его в почку и еще раз в шею сбоку. Первые два удара я нанес достаточно быстро, так что он успел только громко вздохнуть, но в третий раз промахнулся, и ему удалось выдавить сдавленный крик. Не продумав как следует, я столкнул его в бассейн, чтобы заставить замолкнуть, забыв, что бассейн закрыт. Человек запутался в голубом целлофане и шумно барахтался. Достаточно шумно, чтобы привлечь внимание всех, кто остался у входа на участок, но недостаточно, чтобы я не услышал, как они подходят. Пока умирающий бился, он стащил пленку с края бассейна, поэтому я соскользнул в воду и поднырнул под его содрогающееся в предсмертной агонии тело.

Зацепившись за ступеньки, я ножом проделал отверстие в пленке, просунул голову, чтобы выглянуть наружу, и увидел, что еще двое человек входят на задний двор. Они поступили разумно, ничего не предприняв, чтобы помочь умирающему сообщнику, а вместо этого стали обыскивать двор.

Я отпустил лестницу, тихонько оттолкнулся ногами и поплыл вдоль края бассейна у самой поверхности. Вернувшись на мелкий конец, я подождал еще минуту, убеждаясь, что мои гости всецело поглощены извлечением трупа из бассейна. Руки у них были заняты,

но я не хотел допустить ту же ошибку, которую допустили они, когда позволили мне проснуться. Вместо того чтобы целиком вылезти из бассейна, я высунул над водой только голову. Даже погруженное в воду, мое оружие было вполне эффективно в течение ограниченного времени. Хотя мне стоило бы получше задуматься о патронах, которые я заранее зарядил в обоймы, хранившиеся вместе с МР5.

Некоторые скажут, что заряжать пистолет-пулемет экспансивными пулями — это уже чересчур, однако, не считая того, что их приходится заказывать специально и это довольно дорого, у них нет никаких настоящих недостатков. В целом они дают абсолютную гарантию того, что одной короткой очереди будет достаточно, чтобы остановить мишени. Пули расширяются в тканях тела, остаются внутри и передают всю свою кинетическую энергию мишени.

Учитывая мою оплошность, мне повезло гораздо больше, чем я того заслуживал. Я сделал восемь выстрелов. Вода лишь в минимальной степени изменила траекторию пуль, а при такой малой дальности любая потеря скорости несущественна. Шесть пуль поразили свои цели. Мужчины падали в сторону от бассейна, по мере того как пули передавали им свою инерцию; мой палец не так сильно давил на спусковой крючок, еще минус какие-то четыре унции нажима, и оружие прекратит стрельбу, но не раньше, чем девятая пуля ударилась о наполнившую ствол воду, под давлением расплющилась, как гриб, и разнесла ствол и глушитель в осколки.

Как я уже сказал, мне повезло гораздо больше, чем я того заслуживал.

Тринадцатисантиметровый обломок вонзился мне в брюшную полость. Я сумел самостоятельно вынуть его и зашить края раны, но лишь после того, как установил таймер на фосфорных зарядах, заложенных под несколькими ключевыми конструктивными элементами дома, сел в «лендровер» серии III, стоявший в гараже с полным комплектом необходимых вещей, и отъехал на расстояние восьми километров, чтобы не находиться в непосредственной близости от дома, когда к нему начнут съезжаться полицейские и пожарные машины.

И все это я проделал голым.

В итоге прошла неделя, прежде чем я снова подавил свой инстинкт самосохранения и смог обратиться за медицинской помощью. К тому времени рана чудовищно воспалилась, и дело кончилось тем, что мне пришлось потерять метр кишок. Осколки помельче воткнулись в мою левую руку, и я навсегда утратил чувствительность ладони и внутренней стороны большого пальца.

До сих пор не могу забыть, как близко я подошел к смерти.

На то, чтобы полностью залечить раны, у меня ушло почти столько же времени, сколько и на то, чтобы устранить пагубные последствия для моего бизнеса. Конкуренты, бросившие мне вызов, больше не портили мне жизнь, однако им все-таки удалось добиться одной из своих целей.

Мир, где я работал, был весьма тесен; после такой демонстрации нужно было утешить некоторые самомнения и пополнить некоторые бумажники. Я так и сделал, потом переехал в Лос-Анджелес и открыл новое дело. После переезда в новый дом я решил отказаться от всех мер безопасности. У меня возникло ощущение, что они скорее делают меня уязвимым, а не защищают, так как вселяют ложное чувство безопасности. Пары хороших замков и лживой наклейки о том, что мой дом якобы «находится под вооруженной охраной», хватит для обычного взломщика. Что же касается моих коллег, то я не знал о таких мерах безопасности, которые помешали бы им сделать свое дело, если опять до этого дойдет. Ни один уровень безопасности не давал мне чувства полного спокойствия. И так этому и следовало быть.

Мой дом превратился в своего рода паутину. Скрупулезно сложенную мозаику архитектуры, ландшафта и владений. Строго организованную, так что я в буквальном смысле слова на чувственном уровне сознавал размещение и назначение каждого элемента. Без преувеличения, я чувствовал, когда у меня дома все было в порядке и когда туда вторгался какой-то диссонанс. Стоило еноту пройти по террасе или перевернуть вазон на моей клумбе, как я просыпался от крепкого сна.

Поэтому, когда я в то раннее утро вернулся домой из Калвер-Сити, я испытал не просто удивление, мной овладела непреодолимая сила.