Несознательный
Шрифт:
Украли американцы у русских чертежи истребителя. Собрали — паровоз. Разобрали, собрали — паровоз! Что делать, выкрали русского специалиста. Спец берёт чертёж, смотрит, смотрит и говорит: «Там же внизу маленьким шрифтом: после сборки обработать напильником».
Ага, смейтесь, смейтесь, но факт останется фактом, на любом производстве напильник и молоток наиглавнейший инструмент, без них никуда. Кстати, реальный случай из жизни, в семидесятых годах с запчастями для автомобилей было сложно — дефицит. У одного инженера конструктора на Москвиче сломалась ручка открывания двери. Что делать, такую
Так вот, Калинин как раз и занимался такой обработкой конструкции, при этом работал почему-то он один, гегемоны рядом тоже присутствовали, но в работе не участвовали. Меня увиденное очень заинтересовало, поэтому потихоньку присоединился к группе бездельников. Конечно же полностью скрыть свое присутствие мне не удалось, но молодость и рабочая одежда позволили сойти за «своего». На вопрос, а какого хрена я здесь уселся, ответил:
— Сказали здесь подождать.
Ну что можно сказать? Печальна судьба осужденных в эти непростые времена, пусть он и на производстве, пусть и инженерная должность, но отношение к «бывшему» со стороны окружающих очень неприязненное. И это при том, что большая часть работы по допиливанию делалась именно им, можно сказать, товарищи с воодушевлением рубят сук, на котором сидят.
— А чего он там один возится? — Делаю удивленное лицо.
— Пусть возится, — сплюнул рабочий, — беляк бывший, интеллигент, поделом. Некуда ему деваться, если бригада план не выполнит, он в первую очередь за все ответит.
Такое не слишком приветливое отношение к специалистам меня не сильно покоробило, уже успел насмотреться на моторостроительном, но все же, там специалистов ценили, ибо знали, без них никак. Но здесь, если смотреть со стороны моих шкурных интересов, все складывается как нельзя лучше — раз не ценят, значит легко отпустят. Так и произошло, как только начальник цеха увидел записку от директора завода, так сразу облегченно выдохнул:
— Забирай, а то как на паровом котле сижу, не знаю в какой момент взорвется.
Удивительно, правда. Это все потому, что пока за невыполнение плана с него не сильно спрашивают. Но ничего, времена стремительно меняются, еще незаметно, но гайки производственной дисциплины начинают закручивать, потом дойдет, что разбрасываться специалистами себе дороже.
— Эй, ты куда его забираешь? — Забеспокоились лодыри, когда предъявил бригадиру приказ начальника цеха.
— Как куда? — Тупо смотрю на них. — У вас здесь есть кому работать, а там работа стоит.
Какая работа? Где стоит? Никто уточнять не стал, авралы здесь хроническое явление. Еще бы им не быть при такой организации работ.
— Угощайтесь, — подвигаю я ближе к Калинину кружку с «чаем», а проще с травяным сбором, который здесь заменяет настоящий индийский чай. Следом выставляю из тумбочки сахарницу и газетный кулек с маленькими плюшками, это Антонина Ивановна выпечкой увлекается и надо сказать получается у нее очень хорошо.
— Благодарю, — кивает Константин Алексеевич.
Я невольно
— Секретный состав? — Киваю на его руки.
— Да никакой это не секрет, — ухмыляется он, — воск с тавотом, перед работой смазываю руки. Отмывается быстро и чернота сходит.
— С тавота не только чернота сходит, — качаю головой, — от длительного применения и кожа заодно с грязью может сойти.
В ответ только пожимание плечами. Понятно, ведь этот человек за свою долгую жизнь не только над чертежами корпел, зачастую он сам, своими руками воплощал задумки в металле, так что опыт по этой части у него большой.
— Какой работой на этот раз предстоит мне заниматься? — Не выдерживает Калинин.
И я его понимаю, ведь как это выглядит со стороны: в цех приходит какой-то молодой рабочий, а здесь я предпочитаю не выпячивать свою принадлежность к работникам умственного труда, предъявляет записку и забирает расконвоированного с собой. При этом утверждает, что он нужен срочно для выполнения другой работы. Но работы нет, вместо нее предлагают чаи распивать.
— По специальности, Константин Алексеевич. — Тоже швыркаю горячий чай и тянусь за плюшкой.
— Это понятно, — кивает он, — но в чем конкретно она заключается.
— Конкретно? Даже не знаю, — изображаю задумчивость, — но думаю, вы сами с этим определитесь.
— Даже так, — хмыкает Калинин, — вы меня заинтриговали, молодой человек. И все же?
— Нет, так будет неинтересно, — мотаю головой, — сейчас я схожу к представителю НКВД переоформлю на вас заявку, а потом состоится организационное собрание. А пока можете почитать газеты, и есть еще информационные обзоры за этот год, подозреваю, вам будет очень интересно взглянуть на них.
Газеты конструктора не интересовали, а вот в обзоры он вцепился, оно и понятно, хоть эти документы и не были секретными, но гриф «Для служебного пользования» на них имелся, так что никто его с зарубежной техникой знакомить не собирался. Что касается «Для служебного пользования», то подозреваю, все дело в ограниченных мощностях наркоматовской типографии, на всех журналов не хватало, чтобы они дошли до специалистов были вынуждены ввести ограничения. Спорное решение, надо сказать, от того и потом и возникали проблемы с кругозором.
С представителем вопрос согласовал быстро, следом метнулся в ОНУ и закрепил полученный результат, оформил Калинина как инженера-конструктора. Будет он работать с полной отдачей или нет, интересовало мало, главное есть его имя, теперь никто не будет гнуть губы в усмешке, обсуждая амбиции комсомольцев.
Вечером в мастерской, как и планировалось, собрались «комсомольцы», веселая компашка, шутки и смешки, подколки… надо признать, «совместный труд, для моей пользы, он, объединяет» (кот Матроскин). Речь толкать не стал, хотя может, и надо было, но решил, пусть привыкают к рутине, а то за лозунгами иной раз работы не видно.