Несносная Херктерент
Шрифт:
— А ты знаешь — я вспомнила кое-что. Тьенды хотя и Великий Дом второго разряда, но Дом очень древний. Тьенды — вассалы Дома Еггтов со времен Дины III. Оставить без ответа клевету на Еггта — нанести несмываемый позор на честь своего Дома. Ленн ещё верит в благородство. Пусть и в благородство только среди избранных.
— Та девушка угрожала, что Ленн навлечет на себя гнев Дома Еггтов.
Софи расхохоталась с истерическими нотками.
— Гнев Дома… Размечталась. Вздумала за Еггта решать. После сказанного о Марине… Пусть только на глаза мне попадется- узнает, что
Хейс коснулась руки Софи.
— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но не надо озлобляться сверх меры. Вспомни достойных людей, Марину, Эриду, Сордара, даже Ленн и Динкерт. Не стоит озлобляться на мир из-за нескольких мудаков. Просто не надо вдаваться в крайности — носить розовые очки, или в каждом встречном видеть врага. Вспомни, как все кричали, когда ты с вышки прыгала. Вспомни, что творилось, когда ты была в небе — ведь все были рады за тебя, и завидовали самой белой завистью.
Вспомни всё это.
— Я всё помню, Хейс.
Помолчали немного.
— Я довольно долго считала родителей чуть ли не своими личными врагами.
Софи промолчала. Сказать что-нибудь хорошее про Кэретту, да и Саргона она сейчас не в состоянии.
— Знаешь, я недавно получила от родителей письмо. Впервые за столько лет.
— И как же оно тебя нашло?
— Было послано на адрес школы, дальше — дело техники. Писали довольно банальные вещи, что все давным-давно меня простили, что любят меня. Всё довольно банально. Там ещё принято, что дочка уходит из семьи. Звали в гости. Сестрица в город уехала, замуж собирается.
— Так ей же… — Софи помнит, что у Хейс вроде бы трое сестёр, и она старшая.
— Всё правильно, шестнадцать, на селе рано женятся. Пишут, что мое фото из журнала вырезали, и на стенку повесели. Они поздновато, но всё-таки поняли — у каждого свой в жизни путь. Надо только помочь найти этот путь. Они — не смогли, я сама отыскала.
— Знаешь, я чуть-чуть испытала на себе пресловутую "звездность". Сама знаешь, Столичный университет не то место, куда попадают только благодаря знаниям. Богатенькие студенты-бездельники столь же неотъемлемая часть университета, как и башенные часы. Пока сдавала экзамены, вокруг крутились молодые люди из хороших семей, — иронию в голосе Хейс только глухой бы не услышал. — Пытались завести знакомство поближе. Приглашали, кто к себе, кто в ресторан. Похоже, у богатеньких бездельников ведётся своеобразная игра — кто затащит в постель больше молоденьких провинциалок. А первая "Сордаровка"- что-то вроде главного приза.
— Мерзковато.
— Такова жизнь. Но они забывают, что я куда взрослее и циничнее, чем кажусь. Видать, кроме прочего, сыграла роль и наследственность- дядя- комендор, да и отец не раз в штыковые ходил. Один, особо настырный, любитель сладенькой провинциальной клубнички, похоже решил в доску разбиться, но
— И каковы результаты?
— Знаешь, я тоже решила поиграть. Позволила проводить. До дому.
— И что?
— И, собственно, все. Мы дошли до дома. Шли, разумеется, самой кривой дорогой. Довольно мило болтали. Потом дошли.
— Ты говорила, что дошли. Дальше-то что было?
— Так ничего и не было. Я показала, где живу. У него отвисла челюсть, и глаза вылезли на лоб. Видимо, размер Дома у Старого Замка произвел впечатление. Я не вру, глаза вылезли в самом деле. Потом сказала, что квартиру мне предоставил Чёрный Сордар. Я и не знала, что можно бегать так быстро. Точно, Имперский рекорд по бегу, как минимум. Такой талант пропал! Больше никого из этой компании я не видела. Интересно, за кого они меня приняли?
Впервые за несколько десятидневок Софи становится весело. Она погрозила Хейс пальцем:
— Смотри, у него специфическое чувство юмора и право давать свою фамилию детям от женщин, с кем он не состоит в законном браке.
— Ну, не думаю, что он задумал меня удочерить.
Обе хохочут. Нервное напряжение последнего месяца медленно отступает.
Софи наклоняется к Хейс.
— Слушай, у тебя закурить будет?
— Сколько тебе лет?
— Ты больше не староста.
Хейс протягивает пачку недорогих сигарет. Софи в ответ достает из сумочки янтарный мундштук.
— В магазинах мне не продают, придется обращаться к школьным "контрабандистам". Видимо, за лето я слишком пристрастилась к этой отраве.
Хейс протягивает зажигалку. Оказывается, пистолет всё время лежал на столе. А Софи и не заметила! Вот уж действительно — хочешь что-нибудь спрятать, положи на самое видное место!
Софи затягивается. Конечно, не отборный табак колониальных сигар из Дворца Грёз. Но отравы в нем в разы меньше. Тут, по крайней мере, только табак.
— Слушай, а что бы излишне назойливых молодых людей пугать ты свою зажигалку не использовала?
— Намеренно — нет, а случайно получилось как-то раз.
— Расскажи!
— Был один. Явно из себя принца изображал, ну, того, чьи фото в школе у половины под подушками лежат.
Софи резко затягивается. Вспоминать принца не хочется совершенно. Это для Хейс он как был глупой картинкой, так и останется ею навсегда, а для Софи… Прототип от картинки отличается сильно. Настолько, что чуть не зарезан на глазах Софи. И, в принципе, за дело.
— Фотки принца, думаю, скоро лежать перестанут…
— Да? Вполне возможно. Над кем-нибудь другим рыдать будут. Ну, а этот изображал принца. Волнистые черные волосы до плеч, довольно грязные, между прочим. Перстни с непонятными символами на пальцах. Костюмчик такой… Знаешь, наверное, этакая пародия на парадный гвардейский мундир с увеличенным в десять раз количеством золотого шитья, аксельбантов, позументов и в пятьдесят раз завышенной ценой?
— Знаю, конечно. Шуточка от братца Херенокта: "Софи, ты уже большая, так что знай: гвардейца надо обходить спереди, автобус — сзади, а любого в паркет-гвардейском мундире — стороной".