Несломленный
Шрифт:
— Значит, нас обогнали, — заключает Хольт, не без труда открывая входной люк своего «Красса». — Это будет исправлено, а теперь — выдвигаемся.
Перед тем, как увидеть врагов, Свейн чует их вонь. До гряды на севере ещё три километра, и она беззащитна, а чужаки мчатся с востока, от изломанного русла реки, стараясь перерезать космодесантнику путь. Перед зеленокожими катится волна смрада — жаркий грибковый туман, насыщенный пылью, влажной от пота. За ней появляются песчаные облака, вздыбленные ударами сотен топающих ног и бурлящие, словно пенистый мьёд в бочке. Как истинные животные, орки пыхтят, ревут, толкают друг
Свейн продолжает бежать, стремясь добраться до края первой из зазубренных скал, прежде чем орда настигнет его — и это дастся непросто.
Бедра космодесантника уже ноют от молочной кислоты, и боль подстегивает его. Оба сердца стучат в четком ритме, легкие напряжены, кожа под броней покрылась потом. Всё тело воина, напряженное, будто шрам на исцеленной шкуре, превратилось в машину, идущую на полном ходу, отзывающуюся размеренному грохоту погони.
Он вспоминает, как бежал сквозь метели родного мира, загоняя добычу — в те годы, когда Свейна ещё не забрали, его кожа была открыта терзающим ветрам, а ноздри раздувались, втягивая неочищенные запахи хвои и камня. Вспоминает муки прежнего, неизмененного тела, во многом неотличимые от нынешних. И вспоминает, как вычислял в уме маршрут жертвы, ставил себя на её место, решал, где добыча повернет, и менял направление собственного бега, чтобы отрезать ей путь. А затем думает, способны ли ксеносы поступить также: ведь прежде они показывали свое хитроумное коварство, уничтожая города-ульи и разоряя огромные пространства этого мира.
Чужаки явились сюда ради одной лишь резни. С одной стороны, Свейн презирает это — здесь ничего не поделаешь, так его обучили, и воин ненавидит зеленокожих сильнее, чем любое из множества живых существ, с которыми сражался прежде. Вместе с тем, космодесантник признает цельность их деяний и понимает, что орки такие же, как и он: созданные, чтобы убивать, лишенные жалости и страха, целеустремленные, словно ракета с самонаведением.
Свейн замечает первых из них, удалившихся от реки, несущихся в атаку по утрамбованной земле. Это быстрейшие чужаки, а не самые крупные, и они умрут быстро. Орки тоже это знают, но всё равно наперегонки бегут к воину — в пылающих от возбуждения умах зеленокожих, ослепленных неудержимой яростью своей расы, нет места ничему, кроме картины растоптанного и окровавленного трупа врага.
«Без драки не обойтись», — думает он, открывая огонь из болтера, и разрывные заряды прочерчивают полосы над пустыней. Передовые ксеносы оступаются, валятся, переворачиваются по инерции, и через них прыгают бегущие позади.
На Свейна надвигается отвесная волна, цунами тел, грохочущих по задыхающейся земле, раскаленной, словно кузня. Этот поток захлестнет воина.
Подняв взгляд, космодесантник видит, что возвышенность уже близко, и бросается к ней, не переставая стрелять. Счетчик боеприпасов отщелкивает «ноль», и Свейн, не сбиваясь с темпа, вставляет новый магазин. Зеленокожие посылают вперед скороходов, которые должны обойти его по флангам, а крупные бойцы бегут в центре орды. Этих орков не пугают масс-реактивные заряды, которые врезаются в них, отбрасывая и сбивая с ног. Кому-то из чужаков удается подняться, и, несмотря на жуткие раны, они по-прежнему ревут от ярости, неловко топая к намеченной жертве.
Восхищаясь увиденным, Свейн хочет убить этих тварей так, чтобы больше они не встали.
Сколько орков гонится за ним сейчас? Двести? Пять сотен? Тысяча?
Силы Вергиона, расположенные ещё дальше к востоку, между
Кроме того, воин надеется, что полковник прибудет вовремя; Хольт фол Вергион выглядел как человек, способный держать слово.
Ксеносы по-прежнему приближаются, теснясь на пепельной земле, словно крысы в бочке. Слышатся их звериная ругань, изрыгаемая на чуждом, гортанном наречии. Свейн наслаждается и этим — боевым духом, звучащих в воплях врага, — но сам держит рот закрытым. Его собственные смертные проклятия могут подождать.
Воин продолжает стрелять, опустошая следующий магазин до щёлчка, и меняет его, не замедляя шаг.
Впереди растет скалистая гряда, закрывая собой солнце.
Все бойцы размещены по машинам, и 172-й полк движется по бесплодной, сильно пересеченной местности. Штабная группа Вергиона маневрирует в центре походного построения, прикрытая с боков двумя отделениями мотопехоты. Колонны боевой группы развернуты на раскаленной земле в соответствии со стандартами Астра Милитарум: тяжелая бронетехника в середине, артиллерийские системы в арьергарде, легкая техника по флангам и разведывательные мотоциклы впереди.
Держась за трясущиеся стенки «Красса», полковник всматривается в экран тактического пиктера. Вокруг него члены экипажа кричат, обливаются потом и вкалывают, удерживая бронированную громадину на правильном курсе. Траки взрыхляют грунт, и командная машина трясется всем корпусом. Поистине, Армагеддон — ужасное место для войны: почва, готовая провалиться под тяжестью бронетехники, удушающая жара и электрические бури, наполняющие авгуры помехами. Эта планета — настолько же опасный враг человечества, как и ненавистные ксеносы.
«Красс» подпрыгивает, и Вергион врезается во внутреннюю стену командного отсёка. Выругавшись, полковник садится на место, чувствуя, как по виску стекает горячая струйка крови.
Космический Волк преодолел такое расстояние, что колоннам 172-го придется поднапрячься, если они хотят успеть вовремя. Полный бред: целый полк бронемашин, оснащённых мощными прометиевыми и дизельными моторами, едва может сравниться в скорости с одним-единственным воином. Впрочем, Хольт видел космодесантников в бою и знает, на что они способны. На его глазах одинокие воины Адептус Астартес прорубались через целые толпы ксеносов в тяжелых доспехах, сражаясь с такой быстротой и дисциплинированностью, что население ульев находило в себе силы для новых героических подвигов.
В отличие от некоторых завистливых коллег, Вергион не может цинично относиться к космическим десантникам. Полковник знает, что исполнил свой долг перед Императором, но понимает также, что его свершения — ничто по сравнению с достижениями последнего из Ангелов Армагеддона. Как там говорится? «В священных телах своих несут они мельчайшую искру сути самого Императора».
— Да они и сами похожи на богов, — бормочет Хольт себе под нос, глядя, как одометр отщелкивает километры. — Орудия нашего Защитника, идеальные, неутомимые и незапятнанные.