НеСказка
Шрифт:
В русле сумерек под покровом тумана седого Игорь вертается на порог покинутого дома.
– Есть кто потусторонний среди живых?
Стены жилой пятиэтажки притихли.
Солнцеликий рычит, испускает крик птицы, пикирует в центр квартиры – цапает дым когтями:
– Что же ты, хатник 7 ворчливый, не слышишь зов Ра? Разобиделся, что забыли тебя? Вон всю посуду у новых жильцов побил.
– Оставь свой пыл, усатый, для тех, кто по масти тебе. Уже не в своей избе прыгаешь, аки блоха на загривок.
7
Домовой
– Не серчай, старый хатник. Не за долгом, но воздаянием я возвратился. Пора и тебе обратиться со мной, ибо путь наш един. Садись же верхом, отнесу в новый дом.
– Ну, коль обманешь на этот раз, не серчай. Как брату – Оракулу вырву тебе левый глаз, – сказал и вскочил меж седин. Обратился в дым и вывалился из шерсти рыжей на пороге полуночи.
– Добро пожаловать в никуда. Эта изба аномальная. Стоит и нет её – на границе миров. Много голов и копыт через нее провел Бог Kalunga 8 . Твоя же зарука – нежить здешнюю на сторону нашу склонить, морок сна усмирить и отворить створы памяти.
8
У народов Африки – Бог подземного царства, смерти.
– Мать честная, как одному домоводу-то все проделать? – обращаться уж начал дед было в дым, но Солнцеликий прыгнул и пригвоздил его ором:
– Вспомни, Кто ты такой и зачем разбужен? Что суждено тебе было до сей поры, отвечай? – Рыжий рычал, обличая правду.
Хатник вздохнул, улыбнулся, бороду отряхнул неспешно и испарился под крышей дома.
– Луна, ты все слышала! – Игорь вышел на задний двор и исчез под землей.
Утром затвор в замочной скважине провернулся: то вернулся Джей вместе с зодчим. Муж – строитель детину ТинПу держал у себя под мышкой говорит:
– Так вышло, – нашел сего кота красивого заблудившимся у себя на участке усадьбы.
Так вот хитростью дымчатый и причастил частного мастера к ремонту хаты за три дня и ночи. И пока кирпичи выкладывали на лицевую часть дома, хатник старый с нежитью новой за территорию спорил. То в дурака на щелбаны играл. То в прятки. Из дымохода гонял второго такого. После пятого грохота с чердака – стало тихо и ясно: наша взяла. В заключение, едва зодчий грибок устранил, – так простыл след серой тучи морока.
Только ходит Джей все сам не свой. Такой же печальный и хмурый. Игорь следит за ним, глаз не спускает. Асаны 9 разные принимает для гибкости мышц и бодрости духа.
Так лежит однажды в позе плуга, как глядит – надвигается снова гроза. А пред нею издалека запыхавшись мчится Барс Нежный. Шерсть бежевую из нитей шелка теряет. Видать что-то важное его подгоняет, коль не щадит красоты своей:
– С донесением к тебе, Солнцеликий, разреши обратиться! – простирается, оземь трясет усами.
9
Поза,
– Что стряслось, не тяни! – пружины мышц главный Кот заряжает в обойму с готовностью выстрелить.
– Явился у дальних ворот сейчас гость. Я дюже бросился, думал паук. Какое там! Сам Вельзевул со скорой вестью: грядет беда. Мухи в зоне сей исчезают без следа и чести. Что одну, что полчищем в двести – отправлял он сюда проведать. Ничерта. Тишина. Пустота.
– Что за страсти, сам Вельзевул! Ему-то что дело до аномальной зоны? Разве что проворачивал здесь делишки свои… Ох уж эти короли. Как помочь, так мы гордые, а когда пропадают подданные…
– Что же делать, Отче?
– Нам – булаты точить. Тебе – относить Ваалу благодарность мою и низкий поклон за крылатый погост. Скорей и сам возвращайся на пост. Ожидаем ночи.
С предчувствием прочным битвы Рыжий спустился под землю за помощью.
К полуночи – девять котов с Игорем во главе – на исходных точках. Стерегутся дыры, пороги, щели да окна с дверьми. Домовой со свитою – над людьми под крышей. В подземелье – кроты с ежами под эгидой ТинПу.
Все вокруг стихло. Черная тень размеров огромных помрачает свет от луны. Из-под полы выступает черный якорь с шипами. Чу, то не якорь, а лапа! Вот вторая, уж третья, четвертая. Восемь, словно краны. И все разом вытягивают на поверхность… Голову женщины. Волосы-то длинные черные, тело – центнер рыхлого месива под жесткой шерстью. Явилась в эпицентре Она:
Черная вдова, колдунья, кого и боялась молва. Зрачки акулы заместо глаз с белками. Ядовитые жала клыков змеиных торчат из пасти беззубой. В ночь вальпургиеву – и то девиц с копытами краше встречаешь! А из-под чресел-то идолища чавкающего расползаются змеи и пауки. Недовольна Ваала сестрица, что аномалия теперь заполняется светом. Хочет вернуть все назад и брыкаться между мирами под ликами разными.
Подбирается к Джею вдова все ближе. Но тот спит. Не слышит, как смерть над ним нависает. Испускает Поганая нитей сеть. Паутина её ведь прочнее стальных канатов из-за токсичных ядов для системы нервной ЦНС.
– Спи, – приговаривает Паучиха, да лихо заворачивает одурманенного в кокон. – Вот и нашел ты покой, – нависает, клыки разверзает навстречу артерии.
– Умри в пустоте, ату их всех, братья, – бросается Игорь на голову идолища.
Пищит поганая, сопротивляется дружине Солнца.
Барс Нежный распарывает кокон, бросается ей в горло. Домовой стелит дым, прикрывая всем спины. Оракул вместе с Химерой рассекают ей брюхо напополам. Кроты с ежами пищат, укрощают сноп змей с пауками. Пир обещает быть пышным, запасов-то на год вышло.
Труп Паучихи сбросили тут же в чистилище под выгребной ямой. Сеть ядовитая истлевает, на теле Джея исчезает. Оставляет лишь нити кошмарного сна за собой. Солнцеликий укладывается над его головой, лапой касаясь незримого Ока:
– Живи, Джей, живи…
Под утро герои кошачьего племени прикорнули….
Через несколько недель возвернулась с дороги дальней посланница – Пессимея. Рыжий Кот её принимает радушно, будто прошло три сотни лет. Пустое темя несет с собой странную весть.