Нерушимый 10

Ратманов Денис

Потом мы поставили на ворота третьего вратаря, огромного и патлатого, похожего на индейца узбека — Шера Исаматова — и принялись учить его жизни. К счастью, он оказался лучше подготовленным, чем Леня поначалу. Толковая у нас команда — сильная, с характером, интернациональная.

Потом начались стандарты, и вратарей растащили по разным воротам. И, наконец — двусторонки: основной состав против запасных. Народу не хватало, и играли урезанным составом, а Исаматов становился то вместо меня, то вместо Васенцова.

Я больше присматривался к

новеньким. Вот если бы мы взяли заммикроба Колю Овчинникова, когда играли в Первой лиге, это было бы просто вау. Теперь же было видно, что он здорово уступает Микробу не только скоростью, но и изобретательностью. Парень осторожничает, когда надо рисковать, и наоборот.

Старая гвардия, наши нападающие, были великолепны и виртуозны: что невысокие Цыба с Видманюком, что высоченные Рябов и Бекханов. По сути, готовая сборная.

А еще я стал замечать, с какой ревностью Антон смотрит на Бекханова и, когда играет против него, норовит повалить. Хорошо, в намерениях не было поломать Сэма.

Завидовал Антон: появился тут один необразованный и — из грязи в князи! Из Первой лиги — да сразу в национальную сборную.

В общем, отыграв двусторонки, мы вошли в раздевалку, где нас ждал Тирликас. Начальник команды поприветствовал нашу звездную троицу и сказал:

— Парни, подождите. — Димидко насторожился, вытянул шею. — Я нашел правого крайнего, или как он у вас называется. Вы его знаете. По-моему, лучшего кандидата просто нет.

Воцарилось молчание. Я начал лихорадочно перебирать правых крайков, которые засветились в других командах, и тут Витаутыч открыл дверь в коридор.

Пару секунд никто не появлялся, словно новенький боялся входить. А когда он переступил порог, у меня и у Микроба упала челюсть. Виновато глядя в пол, перед нами предстал Мика Погосян — друг и предатель, который наказал себя сам.

— Привет, — пролепетал он, все так же глядя под ноги. — В общем, если прогоните — я пойму. Но, — он вскинул голову и чуть ли не взмолился: — если возьмете назад, я не подведу, клянусь! Ну, сделал глупость, влюбленный дурак! Не разобрался, и… Я смогу на этой позиции, честно! Я уже двуногий и много тренировался! Я докажу.

Он вздохнул, замолчал и снова уставился в пол, ожидая своей участи.

Глава 3

Что мне делать?

— Ах ты крыса! — От возмущения Микроб аж вскочил и сжал кулаки. — У тебя вообще совесть есть? Кинул нас в самый ответственный момент, а теперь приперся. Вообще охамел? Никуда не берут крысу? Ай, какая неожиданность!

Погосян стоял, потупившись. Дослушав Микроба до конца, он ответил:

— Мне предложили позицию нападающего в «Даугаве»…

— На скамейке? — воскликнул Левашов, в сердцах сплюнул под ноги, спохватился, что он не на улице, и затер плевок. — Да пошел ты, гон… говнюк!

Мне вспомнилось, как парни самозабвенно валяли его во время матча с тбилисским «Динамо». Вспомнилось, как мы, уезжая из Ялты, ждали, что он одумается…

не одумался. Еще и подгаживал, грязь на нас лил во время интервью. Так хотелось подойти и ка-ак дать ему затрещину!

— Я искуплю вину, — вскинул голову Погосян.

Димидко посмотрел на Витаутыча, скрестившего руки на груди, и сказал:

— Вы же понимаете, что это, кхм, крайне нежелательно. Человек, который предал раз, предаст и во второй, и в третий раз!

— Я был влюбленный и слепой! — ударил себя в грудь Мика. — Совсем слепой. Потом опомнился и прозрел. Дайте мне еще один шанс! Хотите, на колен стану?

— Не надо, — скривился Димидко и снова обратился к Витаутычу: — Ну и вы должны понимать, что командная игра подразумевает доверие. Мика отличный профессионал, с этим не поспоришь. Но парни ему не доверяют.

Сэм указал пальцем на Мику и спросил:

— Это тот, на место которого меня взяли? — он расплылся в улыбке. — Спасибо, брат! Я за тебя! Век тебе благодарен буду.

Новенькие переглядывались и молчали, ждали, что решит тренер.

— Да, реально спасибо тебе, дурачок, — улыбнулся Ведьмак и протянул руку, но Мика не стал ее пожимать, стоял, как оплеванный.

— Ага, спасибо, — кивнул маленький и нескладный Цыба.

Я подошел к Погосяну, сфокусировался на нем, включив «эмпатию» — были интересны его истинные мотивы. Меня такой тоской накрыло, что захотелось отключиться. Будто вернулся блудный сын с повинной и дарами, а брат ему: «Вон из семьи», и отец указал на дверь. Больше всего на свете Мика хотел искупить вину, быть полезным, доказать свою преданность. Настолько его желание было чистым и искренним, что я сказал:

— Парни, да, кто предал раз, предаст и во второй раз — это вроде как истина. Но на минуту допустите, что Мика искренен. Что у него на самом деле есть место в команде из вышки, и это не скамейка. Но он зачем-то пришел к нам, терпит унижение, сдает позиции — зачем? — Я окинул взглядом собравшихся. — К тому же у нас правый фланг не закрыт и не будет закрыт в ближайшее время, потому что пора подавать списки, а у нас никого нет. Да и, если бы не чутье Льва Витаутовича, не было бы у нас ни Самата, ни Ведьмака с Цыбой, а теперь он пытается вернуть Мику. Не то чтобы я доверял Погосяну, но я за то, чтобы дать ему шанс.

Круминьш и Борода, которые слышали о конфликте краем уха, пожали плечами. Марк уточнил:

— Я так понял, он приревновал к тебе Дарину. Не перенес того, что она выбрала тебя, и покинул команду?

— Все беды из-за баб, — проворчал Колесо. — Хотя в этот раз — все к лучшему.

Мика объяснил новеньким:

— Не подумайте, я не оправдываюсь. Я думал, Саня не имел серьезных планов и просто использует девушку, которую я люблю. Но теперь убедился в другом и прошу прощения.

Больше всего на свете он хотел, чтобы я его простил, и даже на колени готов был встать. Я же понимал, что команда не готова его принять, потому снова высказался в его защиту: