Нерушимый 10
Шрифт:
И вдруг — свисток!
Что такое? Нарушение?
Перерыв. Так быстро? Хорошая ведь игра.
Бегущие футболисты остановились. Потрусили к кромке поля, где лежали бутылки с водой, принялись пить и обливаться, смывать пот с лиц, обливаться и пить. К ним подбежал Тихонов — контролировать, чтобы не переусердствовали.
Так, роняя капли с волос, парни шли в раздевалку, хотя по законам жанра сейчас кто-то должен общаться с журналистами. Валерий Кузьмич, вон, отдувается, но это тренер, а еще и футболисты нужны. У входа в подтрибунное стоял Карпин, поглядывал на
— Саня! — Он сделал приглашающий жест. — Пойди скажи.
Я аж обалдел от неожиданности и брякнул:
— Что? Что я скажу?
У меня же миссия — контактировать с буржуями и пробуждать самородков. Совсем от жары мозги поплыли. Интересно, ему посоветовали меня отдать на растерзание журналистам, или так совпало, и просто хотят, чтобы парни отдохнули в прохладе, под кондиционерами?
Рядом остановился Кокорин:
— А и пойдем, — Он подмигнул мне. — Скажем, что лучших гноят на скамейке. — Видя, как изменилось лицо Карпина, он поднял руки. — Шучу я!
И вот основной состав слушает тренеров, а мне даже разогреться не дали, поставили с Кокориным под камеры, и эбонитово-черный корреспондент с большим микрофоном задавал дебильные вопросы, а улыбчивая девочка переводила на русский:
— Как вам игра?
— Хорошая игра с хорошим соперником. Силовая, много столкновений. Но мы ведём. — Я широко, по-американски улыбнулся, Кокорин тоже.
— Не кажется ли вам, что австралийская команда физически сильнее? — продолжил интервьюер.
— Нет, не кажется. — Кокорин вроде бы даже обиделся. — И у нас есть «силовой блок», так сказать. А бегунки — они всегда мельче ростом и весом.
— То есть, вы хотите сказать, что счет по игре?
— Конечно! И мы забьем еще! — сказал я по-английски и зашел в раздевалку под аплодисменты и общие крики восторга — хоть немного прохлады хлебнуть.
— Да ты артист! — оценил Денисов, переодевающийся в сухую форму; та, в которой играли, пропиталась потом.
— Мы теперь тебя регулярно ставить на ответы будем, — сказал Карпин, вошедший следом за мной, встал под кондиционер, закрыл глаза, и на его лице отобразилась крайняя степень блаженства.
— Тренер! Ну! — возразил я.
— Шутка, шутка. Всем достанется, — пообещал Карпин, не открывая глаз.
Специального разбора игры не было. Пара замен — чисто по позициям. Укрепили центр полузащиты, поменяли правого крайнего, набегавшегося, «наевшегося». Думал, Микроба заменят, но нет, оставили и велели играть, как и в самом начале. Задачу поставили — не дать забить противнику.
Как сказал главный тренер, так и играли, когда вышли на поле.
Австралийцам приходилось нагнетать, носиться, жать, чаще бить… А это очень утомительно. Особенно, когда мяч в ворота упорно не идет, когда там на ленточке — Игорь.
Примерно к середине второго тайма эта усталость сработала. Постепенно мяч перешел к середине поля, и уже там толкались, отбирали друг у друга и пытались фирменной техникой удивить…
В теннисе это называют «ровно». Вот ровно у нас и стало.
Поначалу — ровно. А потом Игорь, поймав очередной мяч, с ноги запулил его за середину поля
А-а-а! Мяч двигается быстрее, чем бежит футболист — это с детской спортшколы вдалбливают в головы! Пас направо. Правый край, оказавшийся выше атакующего полузащитника, обработал мяч, и красиво по крутой дуге загнал его к углу штрафной. А там Антон Зиньковский! Сходу своей рабочей левой — аж зазвенело надо полем!
Мяч красиво обогнул вытянувшего руки австралийского вратаря и вошел четко в правый верхний угол ворот. Есть!
2:0! И вариантов — никаких!
Взревели трибуны. Наши кинулись качать героя, воздевшего руки. Ай, Антон, ай, красавец!
Похоже, сегодня в Союзе будут до утра народные гуляния!
Еще я заметил, что, в отличие от товарищеских и прочих матчей, сегодня на поле практически не было грубости и наглости. Даже если задевали по ногам — что наши, что не наши — подходили, извинялись, жали руки. Вот бы и дальше так!
Оставшиеся двадцать минут матча игра была по виду абсолютно равна. То наши набегут и проверят вратаря, то Акинфеев отбивает и что-то строго выговаривает защитникам. Волна атакующая туда — волна атакующая обратно.
И главное, никакой скуки! Игра, игра, игра!
Болельщики так орали, что наверняка многие голоса сорвали.
И вот финальный свисток. Думал, наши упадут, кто где стоял, но нет! Они бегали, орали, обнимались, окрыленные победой. Первый наш успех! Да всухую!
Потом мы пожали руки австралийцам, помахали болельщикам и неторопливо направились к раздевалкам.
После свистка, когда всем сказали общее от тренеров спасибо, Непомнящий еще раз напомнил:
— Ну, поняли? Это вам не товарняки гонять. Это — чемпионат мира! Тут не бывает слабых соперников! Но сегодня вы сделали первый шаг к медалям.
Народ зашевелился, зашумел.
— К медалям! — прихлопнул рукой по столу Кузьмич. — А иначе — чего мы сюда ехали? Умереть, сдохнуть на поле, но показать красивую игру и выиграть! Выиграть, а не проиграть! Всегда — только выиграть!
Вот как ему это удается безо всякой суггестии? Каждое слово будто заряжено, и не в уши проникает — в самое сердце. Уж как парни вымотались на поле, а бодрые! Глаза горят, ноздри раздуваются. Кажется, выпусти на еще одну игру — всех порвут!
Все прекрасно. Только одно омрачало радость победы: моего вклада в нее не было. И с каждым днем крепла вероятность, что играть меня не выпустят.
Глава 15
А у нас лучше!
Тренер выполнил свое обещание показать нам Майами: на следующий день после игры утром нас на автобусе повезли сперва в заповедник «Остров Джунглей», после — к океану, на знаменитый Майами-Бич.
Не знаю как для кого, для меня это место легендарное. Нечто настолько же недосягаемое, как полет на Луну. В прошлой жизни мы с Аленой, конечно, мечтали попасть в Майами или Лос-Анджелес, но поездка стоила неподъемных для нас денег, мы и за три года столько не накопили бы.