Нерсиаль
Шрифт:
В такие моменты понимаешь, что что-то не так, засовываешь это понимание куда поглубже и пытаешься сосредоточиться на важном прямо сейчас. Так сделал и я. Лишь теперь вижу, как под раскинувшимися точно крылья полами плаща целое кладбище зомби усыпало недавно весёлую вечеринку в честь Нового Начала. Чтобы не потерять из виду вошедшего в междумирье гостя, я, не особо задумываясь о последствиях, расширил серую зону до пределов моих нынешних возможностей. Что же тут плохого? Ничего, но сам факт того, что я забыл о сотнях детей и подростков с учителями у себя под боком
Время тянулось медленно, но не бесконечно, толкая двух идиотов на встречу асфальту, столкновение с которым, впрочем, не опасно ни одному ни другому. Но вот дети…
Чай раздавали не только двум…
В тот же миг серое пространство свернулось в точку, находящуюся у моего настоящего тела. Как только это произошло, детки исчезли, а незнакомец выкинул тонкую руку вперёд как будто бы в порыве поймать меня. Но вместо этого неведомая сила холодным ветром морского прибоя вырвала меня из падения, втянув обратно на крышу.
Показалось, или я напоследок увидел человеческую кожу и даже девичью улыбку?..
Мгновением позже я застыл, забыв обо всех вопросах, таращась на фигуру, отбрасывающую тень на другом конце шляпки своеобразной буквы "Т", образованной школой.
— Так это не сказки, — обомлел я, подойдя ближе. Продолжать погоню в любом случае не имело смысла, меня хотели вывести сюда и показать его.
А передо мной согнувшись в три погибели сидел ечгил. Самый, гуль его побери, настоящий! Точь в точь как его описывает религия. Сюриалистично огромные крылья, точнее, костный каркас крыльев… обломанный с одной стороны, в то время левое крыло на почти два метра вздымалось десятком клинков к небу.
За тёмными, сальными волосами не было видно лица пришельца из-под земли, он склонился над ангелом… тот, или, скорей, та была закована в белую с золотом броню супротив серой у собрата, тяжёлые крылья усеянные мириадами ярких белых перьев, чуждых Таирсу, словно их придавило местной атмосферой гниения и разложения. И она не шевелилась, а от дыре в груде расходились тысячи мелких трещин, алевших свежей кровью.
— У… уходи, — глубоким, но дрожащим от усталости и боли голосом произнес ечгил. — Защити… их…
Даже потеряв товарища и будучи не в силах сдвинуться с места, создания продолжало печься о тех, кого ему следует защищать по долгу службы. Ечгил беспокоился о десятках дремлющих детей, а не о себе или о друге. Это не могло не внушать уважение даже в такой, нет, тем более в такой ситуации.
Чего от меня хотели конкретно, я понять не успел.
Росчерк, подобный огненному хлысту, был быстр, очень быстр и силён…
Но я был быстрее.
Удар! Блок! Контратака, парирование! Пинок, усиленный добытой днём ранее энергией откинул противника назад, к противоположному краю крыши. Но стоит отдать ему должное, демон, закованный в тяжёлые дымящиеся горным пламенем латы быстро принял боевую стойку, выставив перед собой огромный двуручный меч, сжигающей силе которого позавидовали бы протуберанцы, и бросился бы в атаку, если бы не подоспели его друзья.
Один за другим ещё четыре
"Сколько же этих монстров там, за городом, если всего пять из них вызывают локальный филиал преисподней в черте Таирса" — невольно подумал я, прикидывая шансы.
А с шансами было грустно. Один-два демона уже становятся головной болью первого порядка. С использованием супер-удара-без-имени, может, я справился бы с тремя, но пять… И дело было не столько в количестве, сколько в качестве.
Один лучник, весьма похожий на виданного в парке развлечений, два копейщика, вооружённые чем-то на подобии эспантона, воин с тяжёлым ростовым щитом, на котором вместо герба пылал рогатый череп, и во главе братии скалил зубы демон с двуручником.
Целая, хорошо сбалансированная команда. В партере справятся ростовщик и обладатель большого "дрына", разорвёшь дистанцию и тут как тут пара копейщиков, а прикрывает их лучник, подвернёшься под стрелу и не видать мне родного мира, как только что сбежавшей ведьмы.
— Может, договоримся? — с робкой надеждой спросил я, сам в это время перехватывая Нерсиаля двумя руками.
— Тот самый… — прошипел сломанной аудио гарнитурой кто-то из отряда "Д", как я их обозвал. "Д", как не сложно догадаться, потому что демоны. Не вяжется у меня с названиями… — Сдавайся, мешок плоти и крови, отдай его нам и наш хозяин дарует тебе быструю кончину…
Хозяин? Может, ли тот капюшоноголовы…ая быть их хозяином? Но тогда для чего она убегала. Ждала подмогу? Но ведь спровоцировала выйти из междумирья. А пока я развернул эту территорию все могут ходить по ней спокойно, что и сделала гостья… Выходит, она помогла спасти детей? Тогда… блин, ничего не понимаю!
— Вот ещё чего! — я сделал уверенный вид. — Знаете, сколько я вашей братии уже положил? Вы мне не противники, лучше расскажите, кто ваш хозяин и тогда мне, так и быть, не придётся марать руки, вытаскивая из вас слово за словом.
Блеф — это лучше чем ничего, особенно самому себе помогает успокоится и поверить в свои силы. Хотя бы ненадолго, но на войне все средства хороши, которые не идут в разрез с моральными принципами.
Демоны безудержно засмеялись, видимо, не каждый день на "работе" бывают подобные экземпляры. Кто-то опустил оружие или приник к нему, держась за живот, на человеческий манер, и давясь от дикого хохота, отзывавшегося в сознании вскриками сотен барабанов.
Не затем ли я всё затеял, чтобы быть уверенным в таких моментах? Когда гордыня и страх борются за победу над будущим, когда пафосные слова про героизм меркнут и рассыпаются в прах, являя собой нагую правду — все боятся. Боятся будущего, продумывая его идеальные варианты, боятся прошлого, утопая в водовороте зациклившихся, как старая пластинка, воспоминаний, боятся настоящего с его нескончаемыми проблемами, боятся всего. Даже эти демоны боятся, что не выполнят контракт и потому, наверняка, отправили гончих меня перехватить в случае побега.