Нерозначники

Завьялов Александр Николаевич

– - Ишь, выдумыват... Ишь, выдумыват...
– - болботала баба Нюра.

– - А то и знаю!
– - взвинтилась Палениха.-- Упредить вас хочу...да и не буду ничего рассказывать, -- вдруг осерчала она.
– - Потом сами в слезах плавать будете! Попомните меня, попомните...

– - Ладно, чего уж там, -- усмехнулась Агафья.

Палениха обиженно потупилась. На платье своем узор увидела, стала его на коленке разглаживать и изучать.

Никто её не поторопил, сама не стерпела и дальше понесла:

– - Я ножкой ведро тюк, оно и спрокинулось.

Вода вся как есть пролилась -- пришлось наново наливать. Ой, бабоньки, и звону-то было! Я ахаю, вздохаю, шумкую на всю улицу, а он хоть бы поворотился, звёзды свои шшитает.

– - Да ты ему ишо сто лет назад надоела, -- посмеялась баба Нюра.
– - До косточек ужо опостылила. Знает он ужо все твои уловки, хитроляпие твоё насмотрелся досыта. Ясно, не подал виду, чтоб с тобой не видится, с постылой...

– - Это я-то, постылая?!

Склока, конечно. Агафья уж насилу замирила. Потом уже Палениха всё же досказала историю:

– - Дождалась я таки, чего энто он на небесы-то пялился, -- сказывала она, хмурясь.
– - Гляжу, падучая звезда с неба летит...
– - и замолчала, дабы значимости напустить, и будто запамятовала, чего далее случилось.

– - Ну и что?
– - не выдержала в этом разе Агафья, и давай уже сама Палениху на смех поднимать: -- Тоже невидаль -- падучая звезда... Кажную ночь хоть одна да свалится! А звезда хвостата там не пролетала, случаем? Елим тебе что, фуфолог, чтобы на падучие звёзды кидаться?

– - Можа, и фуфолог, уж больно скрытну жисть повёл. Можа, и прилетають к нему... И туточки сразу в дом шасть, повеселел шибко...

Агафья рыбьими глазами уставилась на сказительницу, словно осмысливая чего, и вдруг... домой засобиралась.

– - Ой, мне же домой надо!
– - спохватилась она.
– - Племяшек должен приехать, а я, дура старая, запамятовала совсем! Ох и голова садовая... что б меня!

– - Ночевать же собиралась?
– - смешалась Палениха.

– - Какой!.. Они же к вечеру должны подъехать... Эх, такая-растакая! Митька, поди, по темени токо придёт, -- так-то рвала она волосы, а всё же до вечера ей пришлось прождать. Митрий -- это который привёз мальханку, из тех он редкостных, коих Агафья удачно целила. Весь день он с ружьишком по лесу бродил, зайчишек смотрел, ну и вообще выглядывал, чем поживиться можно.

Как зашёл в избу, так сразу и ругаться стал:

– - Чертовщина какая-то! За весь день ни одного зайца не видел. Столько следов! Целые натопы то тут, то там. Во дела! И ни единого пера! Рябков приманивал -- пусто. Мертвый лес будто... Раньше часиков пять походишь -- пару зайцев и рябков пяток, а тут чего?

– - Заводи скорей свой "уазик", до дому поедим, -- заторопила Агафья.

– - Чео это?
– - удивился Митрий.

– - А то -- ждут нас. Да и чую: пурга будет. Ночью дорогу заметёт -- как потом выберемся?

Митрий спорить не стал. Куда с ней спорить, если она сама про себя говорит, что её анделы стайкой облепили, в кружок так-то взяли, крыльями хлобыщут. От всякой опаски оберегают и упреждают непременно,

если худое надвигается. Пошёл машину заводить. А Палениха -- вслед ему:

– - Это Елим от тебя зверя увёл. Он, окаянный. Теперича без его дозволения в лес не ходи. Задобрить его надоть, подаренья несть. Скажи спасибо, что живой воротился...

На полпути -- до Канилиц вёрст восемь оставалось -- машина отчего-то сломалась... Утихла, да со звуком таким странным, и ни в какую не заводится. Митрий ещё и из машины не вышел, а Агафья всю свою степенность утеряла и на него криком зашлась, всякими обидными словами его назвала. Дескать, что ты за шофёр да мужик. Почему несправную машину держишь?!

Да и то сказать, Агафья так себе свою жизнь осмыслила, будто избранная она. И все силы небесные для неё расстараться должны. Оттого и, если даже малая неёла прилучается, на Агафью враз возбешение находит. Такая склочница становится -- только держись.

Митрий сам растерялся. Всё же новая машина, да и перед поездкой смотрел, всякую неполадку щупал. Под капот-то глянул, у него сердце и упало. Поломка серьёзная случилась. У двигателя алюминиевый корпус, слышь-ка, напополам раскололся... С палец толщиной трещина. Хуже и не придумаешь.

– - Ну, чего там?
– - кричит Агафья из машины.
– - Скоро поедим?

Митрий и сказать ничего не может. Онемел будто, даже и ругнуться не в силах.

Вдруг из леса... Елим выходит (опять, знаешь, Мираш облик старика принял), и рядом с ним Оляпка увивается... Странная она какая-то вовсе. Так-то глянешь -- Оляпка и есть, и хвост в каральку, и шубка её -- все пятнышки на месте. А в глаза посмотришь -- не то чего-то... Чудные вовсе глаза. Лисьи какие-то и заплаканные... Ажно мордаха мокрая.

Подошёл Елим к Митрию и ахнул:

– - Вот ведь беда-лебеда, марь белая! Вот беда! Горе-то! Перегрел, чай? Эхма!

– - Да какой там!
– - крикнул в сердцах Митрий, и прорвало его: давай клять всё подряд, разругался на чём свет стоит!

Вылезла Агафья из машины, тоже поглядеть сунулась.

– - Что же ты меня, Агафья, не дождалась?
– - с горечью в голосе спросил Елим.
– - Чай, ведь до меня приезжала?..

Агафью уже и не узнать: притихнулась так-то. Сама видит: серьёзная поломка, пешком добираться придётся. Тут уж Митрий сам на неё взнялся:

– - Ну и где твои анделы? "Обереги у меня!" -- передразнил он.
– - "Всякую беду напредки вижу!"

– - Ты, Митя, не шумкуй, -- успокаивал Елим.
– - Придумкаем, поди, что-нибудь...

– - Да что тут придумаешь! Всё уже! Всё! Новую машину, называется, купил! И года не проездил!

– - Не шумкуй. Была у меня такая поломка. Ничё -- доехали...

– - Ты, дед, совсем дурак? Масло и тосол уже выхлестнуло, да и коленвал заклинило.

– - Можа, я и дурак, -- насмешливо отвечает Елим, -- только меня от нормального не отличишь... Нельзя, значит, ехать?.. Да-а...
– - задумчиво потянул, подумал чуть, оглаживая бороду, и говорит: -- В деревню за трактером надо.