Неразрешимая загадка
Шрифт:
Игорь открыл дверь кабинета и громко окликнул:
– Евдокия Тимофеевна! Вы уже дома?
Бабуся появилась на горизонте с кисетом в руках:
– Ужель и ты дома? – удивилась она. – Спал, небось? А я табачок нюхаю.
– Я уже слышу. И вижу, – Игорь красноречиво посмотрел на родственницу: из полотняного мешочка табак тонкой струйкой сыпался на пол.
– Ой! Уберу сейчас, – испугалась старушка и помчалась за веником.
Игорь улыбнулся, вспоминая, что с начала совместного проживания в одной квартире баба Дуся и
Вот только с тех пор, как она узнала про Иринину аллергию, Бабуся стала заметно аккуратнее и старалась табак по квартире не рассыпать. Поэтому, чтобы лишний раз ссоры из-за этого не разжигать, старушка нюхала табак только в случаях исключительных, и подальше от чувствительной Ирины.
– Где же Вы были? – спросил Игорь, как только Бабуся прошла в кабинет и осторожно устроилась на диване со своим кисетом.
– Гуляла я, – невозмутимо ответила старушка и снова чихнула.
– И в каком же районе? – прищурился Игорь.
– Да, так, куда ноги принесли, – спокойно ответила старушка, явно испытывая терпение внука.
– И куда же они Вас принесли? – продолжал методично допрашивать ее Костиков.
– Замучил совсем, – выдохнула старушка. – Когда же о главном спрашивать будешь?
– Спрашиваю о главном: что Вы сегодня выяснили?
– Очень много, – довольно улыбнулась старушка и расслабилась, увидев, что ругать ее на этот раз Горяшка не собирается. – Я ить дома была, у парня ентого. Ну, который в тюрьме.
– А зачем Вы туда ездили? И как к нему в квартиру попали? – удивился адвокат.
– А я ни в какую квартиру не попадала. Я просто во дворе посидела, с соседями покалякала.
«Странно, Малышев мне уже говорил, что всех соседей милиция опросила. Ни один из них алиби Макарова не подтвердил, потому что попросту никто не видел, когда именно Андрей вернулся», – задумался Игорь, но перебивать старушку не стал.
– … Там старичок один есть, слепой, – продолжала Евдокия Тимофеевна, – вот он-то мне и сказал, что ентот твой Андрей аккурат в пять утра к дому подрулил.
– По-моему, Вы что-то путаете, – улыбнулся Игорь. – Как же это слепой человек смог не только Андрея в пять утра на улице увидеть, да еще и точное время определить?
– Тьфу, ты! Непонятливый какой! – рассердилась старушка и снова потянулась к кисету. – У них, у слепых, знаешь слух какой! Да окромя глаз память-то есть.
– При чем здесь память? – снова не понял Костиков.
– При том, что если человек изо дня в день одно и то же слышит, запоминает на всю жизнь. А тут машина каждый день под его окнами останавливается… Да он ее из тыщи узнает, если потребуется!.. А часы у него говорящие, – немного успокоившись, продолжила баба Дуся. – Он мне даже показывал: нажимаешь на кнопку, а они тебе человеческим голосом
«Честное слово, вот у кого врожденный талант к сыску! – подумал Игорь, но говорить вслух это не стал, чтобы Бабуся не зазналась ненароком. – Как же я сам до этого не додумался! Ведь обязательно же есть кто-то в целом доме, кто знает и видел… Эх, надо бы Бабусе зарплату повысить. Пусть купит себе такие же говорящие часы».
Прежде, чем ехать в милицию, Игорь решил разобраться в ситуации и хорошо проанализировать информацию. «Значит, Андрей все-таки правду говорит, и домой он только в пять часов приехал. Но где он все остальное время был? Вполне мог кататься по городу… Нет, это только предположения, так Малышев думает. А я должен быть уверен в невиновности Макарова».
Поняв, что концы с концами не сходятся, он решил обратиться к помощи всезнающей бабы Дуси.
– Как же мне теперь вытащить Андрея? Ведь сведения Ваши, Евдокия Тимофеевна, вовсе не доказывают, что он во время преступления не в городе находился. Значит, просто так Малышев его не выпустит.
– А теперь твоя работа начинается, – невозмутимая Бабуся завязала кисет, давая понять окончание своей миссии. – Ты теперь поговори с ним по душам. Глядишь, он тебе и откроется… – хитро подмигнула она.
– А Диана мне не может в этом помочь? Может, ее попросить, – предложил Игорь.
– Она как галчонок перепуганный, – напомнила баба Дуся, – где уж ей…
Игорь вздохнул, поблагодарил старушку за помощь и шагнул из прохладной квартиры прямо в душный подъезд. «Выходить из дома в такую жару равносильно убийству», – тоскливо подумал он, жмурясь от яркого света на улице. Даже в четыре часа солнце не спешило сдавать свои позиции. Костиков сел за руль, включил кондиционер и мягко тронулся с места…
…Похоже, все жители города просто сговорились и решили заболеть именно на этой неделе. Очередь в терапевтический кабинет не убавилась даже во второй половине дня. Диана весь день провела на ногах: бегала за результатами анализов, проводила процедуры…
Екатерина Васильевна тоже устала за этот день и не находила себе места, беспокоясь за подругу:
– Диан, Георгий Вениаминович когда обещал вторую медсестру мне дать?
– Даже не знаю, – устало отозвалась девушка. – Он говорит, сейчас пора отпусков, так что людей не хватает. Пока одна поработаю, а там посмотрим.
В кабинет заглянул высокий молодой человек в белой хирургической маске:
– Как дела? Почему такие хмурые?
Алексей Валерьевич был безнадежным оптимистом, поэтому даже известия о смерти кого-либо воспринимал философски. «Жить вообще вредно. От этого умирают», – сказал он, когда узнал о несчастном случае с медсестрой Павловой.
За некоторый цинизм и прямолинейность кое-кто побаивался его острого языка, а многие – откровенно недолюбливали. Катрин и Диана были в числе многих.