Неразборчиво 2
Шрифт:
Я прекрасно понимал, как это выглядит со стороны: парень с помятым лицом в шапке на глаза и замызганной куртке преследует стройную фигурку.. Черт, я ведь даже не видел её лицо. Почему мне нужно за ней идти, я не мог объяснить себе и сам. Для полноты картины не хватало только проблем с полицией. Я старался держаться подальше.
Противоположные чувства: мне хотелось, чтобы она повернулась, хотелось разглядеть ее лицо, но что-то внутри противилось этому, боялось что ли, будто предчувствие, что с поворотом головы все закончится. Вся эта ситуация была смутно знакома.
Я не знал, кто эта девушка, но был уверен, что она пришла за мной, чтобы вывести из мрака. Все думают, путь в царство мертвых лежит через смерть, но это не так. Люди в принципе рождаются мертвыми в этот мир, заготовками, которые только предстоит оживить. И сейчас, скользя за ней бесшумно, как тень, я понял, как это происходит: один бесстрашно кидается в ночь, забывает себя, жертвует всем, чтобы стать ориентиром для другого; в то время как второй так сильно сосредоточен на нем, так предан ему, что остальной мир сжимается до удаляющейся прочь спины.
Под ногами заскрипела галька и резко пахнуло рекой. Она замедлила шаг, она выдернула наушник и остановилась. В два прыжка я преодолел расстояние между нами, и девушка рухнула под моим весом. Я попытался прижать ее лицо к земле, но там отражались звезды. Я с силой надавил на затылок и, пока она била по воде руками, уговаривал ее подождать и не оборачиваться, иначе не сработает, иначе все её усилия будут напрасны.
Я прождал кажется полночи, прежде чем понял, что паром не придет. А когда рассвело, затопленный по весне котлован стало невозможно спутать со Стиксом.
Психиатрическая экспертиза ничего не показала, адвокат настаивал на непредумышленном. Я сидел, отгороженный от мира решеткой и думал, раз миф уже написан, его не преодолеть: тот, кто родился мертвым, должен остаться здесь навсегда. Когда пришло время сказать последнее слово, я попросил дать мне взглянуть на нее, чтобы освободить. Ей необязательно оставаться, она же из мира живых, пусть уходит.
Но мне этого сделать так и не дали.
Кинообмен
Осведомитель был прав: Тарковская преступная группировка засела на Мосфильме. И это было вполне предсказуемо: большую часть ОПГ составляли деятели киноиндустрии. Отряд спецназа окружил здание, и теперь бойцы ждали сигнала капитана полиции Фурцева.
Сам капитан кино любил и разбирался, поэтому, поднеся к губам громкоговоритель, почти дословно процитировал Глеба Жеглова: “Граждане бандиты, внимание! Ваша банда полностью блокирована. Так что предлагаю вам сдаться! Выходи по одному!” Фурцев посмотрел на подаренный отцом – генералом-лейтенантом – командирский “Восток” на запястье: секундная стрелка как раз начинала круг.
Происходящее в стране сравнивали с кризисом девяностых: экономика рухнула, деньги обесценились,
Выданные в счет зарплаты товары производства из-за скачущего курса продавать было не выгодно, а вот менять – самое то. Возродился натуробмен. Пачку гречки, например, обменивали на две упаковки сосисок, а за бутылку шампанского просили два килограмма картошки. Только никто не давал. Всемирно известный математик Жорез Хлыщёв вывел формулу, по которой оценивался продукт. Продукту присваивался коэффициент, отражающий количество дней, в течение которых человек способен на этом продукте продержаться и продукты обменивались согласно ценности. Таблицы коэффициентов были опубликованы на сайте правительства и люди ими активно пользовались. Хлыщёва, как положено, наградили орденом. Правда, пока кафедра размышляла, чем выдавать математику зарплату – ну не цифрами же – тот успел умереть от голода, и орден вручили посмертно.
Многим пришлось несладко, но первыми отчаялись люди искусства. Работники киноиндустрии, театра и телевидения, получив зарплату тем, что они же и сделали, сначала обрадовались – людям всегда будут нужны развлечения, а эксклюзивный контент можно выменять подороже. Только народ не спешил менять дефицитные продукты на очередной сериальчик: когда есть нечего, как-то не до искусства. И, хотя одно время в моду вошли домашние кинотеатры с пищевыми донатами, спрос на них быстро закончился. А потом случилось страшное.
Обезумевший от голода режиссер патриотического телеканала “Россия, вперед!” Андрей Тарков, по прозвищу “Тарковский”, похитил главного пропагандиста и патриота страны ведущего спецпередач Ивана Борщёва. Доподлинно неизвестно, как “Тарковскому” пришла в голову мысль “накормить” Борщёва его же речами, но преступник приковал Ивана к креслу и заставил смотреть зацикленный блок спец.программ с “России, вперед!”. Для Ивана всё закончилось плачевно: не прошло и трех часов, как патриот скончался в огромной луже собственной крови.
Таким образом, совершенно случайно открылось, что контент патриот-канала “Россия, вперед!” крайне вреден для здоровья. Причем вредны оказалось не только патриотические передачи, от которых из-за гордости за страну у человека настолько повышалось артериальное давление, что кровь начинала хлестать изо всех мест, но в принципе вся программа. Передачи, ориентированные, например, на юмор в большой концентрации делали людей хихикающими слабоумцами, а после православно-просветительских включений человек мог забить себя до смерти истово крестясь.