Нептун
Шрифт:
— Эмма, — голос Рида выводит меня из задумчивости. — Здесь уже просторнее. Ты можешь, э.. Ты можешь плыть сама. Если хочешь.
Я прочищаю горло от несуществующего кома. — А... да, спасибо. Прости.
Мне удается мельком заметить его довольную ухмылку. Или я просто себе ее вообразила. В любом случае, он знает, что нервирует меня, и я тоже об этом знаю. — Здесь уже не далеко, — говорит он. — И это последний узкий пролет. Если хорошенько сосредоточишься, то сможешь почувствовать других чуть дальше. Они, своего рода, стражи пещеры
Но все, на чем я могу действительно сосредоточиться — так это то, что через несколько
Тут я вспоминаю кое-что, что сможет меня отвлечь: — Тоби сказал, тебе удалось сформировать плавник. Это правда?
Рид бросает на меня взгляд, но продолжает движение. Мой вопрос застал его врасплох. — Я выбью всю дурь из этого паршивца, как только его увижу.
— Значит, это правда.
Он вздыхает и тянет нас вперед. Хотя я могу видеть его лицо не очень отчетливо, я уверена, что заметила тень ухмылки пару секунд назад. И я снова затаиваю дыхание. — Я не собирался этого делать, вот в чем проблема, — продолжает Рид. — Поэтому я не смогу показать тебе, что и как. Это просто... случилось само по себе.
— Расскажи мне.
— Мне было лет тринадцать. Док Шродер говорит, что это из-за взросления и гормонов — он как бы настоящий доктор, понимаешь. Он женат на Сирене, Джессе, и у них есть сын, Фин. — Он качает головой. — Можешь поверить, что они назвали своего сына Фин? ( Fin (англ.) – рыбий хвост, плавник)
Я хватаю Рида за плечи и хорошенько встряхиваю. —Эй? Ты здесь? Расскажи мне, как это случилось.
Судя по тому, как он смотрит вперед, мы уже близко к Собранию. И, похоже, он не намерен делиться этой историей с кем-то еще.
— Ладно, прости. — Рид пятится от меня, и я едва не смеюсь, но боюсь, что он снова замкнется. — Однажды я почувствовал себя не очень хорошо и не пошел в школу. Я не был болен, но чувствовал, что не в настроении туда идти. А так как я никогда не скучаю по школе — это нужно заметить — то ...
— ОБожежтымой!
— Ладно, ладно, прости. Когда я чувствую себя нехорошо, я люблю ходить на рыбалку. Там тихо, спокойно и... В общем, я встал за чем-то в лодке и заметил, что мои ноги болят. В смысле, они болели, как если бы у меня была простуда или грипп. Я попытался их потянуть, поскольку чувствовалось, что я должен это сделать — потянуться, — он делает вид, что наклоняется, растягивая ноги. — Потом я вспомнил, как папа говорил, что чувствует похожее, когда проводит слишком много времени на суше. Поэтому я прыгнул в ручей. Как только я так сделал, мои ноги начали переплетаться и срастаться, и это было горячо, как будто мои кости сплавлялись вместе, но не больно. Не сильно, в любом случае. На самом деле, это было приятно, пусть и немного болезненно. — Рид с недоверием смотрит на меня, как если бы подобное повторилось. Судя по его лицу, рассказ дал волю Перепуганно-Растерянной Эмме. — Моя кожа становится тонкой и гибкой, и покрывает мои ноги, — которые, кстати, переплетаются между собой дважды. Но я не формирую плавник. Не его нормальный вид, уж точно. Он выглядит жалко, словно хвост, затянутый по всей длине в куриную кожу. Не гладкий и крепкий, как у папы. На нем все еще можно разглядеть мои коленные чашечки. Я выгляжу уродом.
— Ты уверен, что все настолько плохо?
Он уверенно
— Чувствовал ли ты когда-нибудь снова необходимость потянуться как тогда?
— Только один раз, несколько месяцев спустя. И никогда больше.
Я обхватываю себя руками. — Значит... Значит, наша кожа растягивается подобным образом?
Рид поморщился. — По словам дока Шродера, клетки кожи чистокровных Сирен толстые и эластичные, поэтому их сложно чем-то ранить. Кожа как бы отталкивает удар из-за своей упругости. Полукровки же наследуют половину прочности и упругости соответственно. Из-за этого кожа так тонко обтянула мои ноги, что сделала меня похожим на анорексичную акулу. Я серьезно, Эмма. Ты выглядишь, будто ты голый и при этом от чего-то умираешь.
Я не смогла сдержать смех. Просто Рид кажется таким уязвленным, от собственного же пересказа о появлении своего костлявого, неприглядного хвоста.
Не сомневаюсь, доктору Миллигану было бы интересно об этом узнать. Возможно, они могли бы встретиться с доком Шродером за чашкой чая с плюшками (или за чем там еще встречаются доктора) и сравнить свои заметки. Но... я не уверена, что в Нептуне доктору Миллигану будут рады. Сюда чужака просто так не пропустят.
Похоже, Рида нужно как-то утешить или отвлечь или придумать еще что-нибудь, чтобы вернуть ему хорошее настроение. — Ты ожидал поцелуй в обмен на историю об облезлом курином хвосте? — Уловка срабатывает. К сожалению. Дура-дура-дура.
Без предупреждения он приближается ко мне, настолько близко, что вода едва разделяет наши губы. И моя вина за поддразнивание его чувств не знает границ.
Он нежно проводит большим пальцем по моей щеке. Мне инстинктивно хочется отпрянуть, но я чувствую, что он лишь придвинется ближе. — Получу ли я его? Потому что если ты выбрала меня, Эмма, скажи об этом прямо сейчас.
Я резко сжимаю губы.
После этого он отступает, деликатно берет меня за запястье и снова тянет в сторону Собрания. Что очень даже хорошо, потому что Тоби вернулся за нами.
— Где вас носит так долго? Все уже ждут. — Гнусавость в голосе Тоби переходит в полноценный местный говор. — И в любом случае, я уже рассказал шерифу о Галене, Эмма. Они как раз организовывают поисковую команду.
Пока он рассказывал о шерифе, группа из Сирен и полукровок — и одного человека в акваланге — появилась из следующего ответвления туннеля. Сирена во главе компании подплыл прямо к Риду. — Твой отец ждет тебя, сынок. — Затем он повернулся к Эмме и его лицо смягчилось. — Ты должно быть Эмма. Мне стыдно, что мы еще не встречались. — Он протягивает мне руку и я ее пожимаю. — Меня зовут Вейден Григсби. Я шериф Нептуна, а ребята за мной — мои помощники. Ну, кроме того парня в маске. Он потерялся.
Я охаю и Вейден усмехается. — Да шучу я. Это Даррел, он с нами. — Затем его лицо снова становится серьезным. — Тоби сказал нам, что ты считаешь, что твой друг — Грейди, кажется? — пропал. Есть идеи, куда он мог отправиться?
— Его зовут Гален, — поправляю я с большим раздражением, чем должна. Всё-таки, он покинул хорошую компанию, ради того, чтобы помочь мне. — И он исчез.
Он ведь не должен был оставить меня здесь одну. Ведь правда?
— Вы поссорились?
Мои губы сжались, будто пытаясь предотвратить полномасштабную катастрофу.