Непростой читатель
Шрифт:
Закрывая дверь фургона и отъезжая от дворца, мистер Хатчингс размышлял о том, что Айви Комптон-Бернетт чтение довольно трудное. Самому ему никогда не удавалось одолеть ее романы, и он справедливо рассудил, что книгу королева взяла просто из вежливости. Однако для него это могло быть важно. Местный совет время от времени собирался упразднить библиотеку, и покровительство высокопоставленной читательницы (или клиентки, как предпочитали говорить в совете) ему не повредит.
— У нас есть передвижная библиотека, — вечером
— Прекрасно. Чудеса не переводятся.
— Ты помнишь "Оклахому"?
— Да. Мы смотрели ее, когда еще только были помолвлены.
Каким он был тогда потрясающим белокурым красавцем!
— Над ней работал Сесил Битон? — спросила королева.
— Понятия не имею. Он мне никогда не нравился. Пижон.
— Приятно пахнет.
— Что?
— Книга. Я взяла ее в библиотеке.
— Умер, я думаю.
— Кто?
— Этот Битон.
— Да. Все умерли.
— А хороший был спектакль.
И он отправился спать, печально напевая мелодию из "Оклахомы" "О, что за чудное утро", а королева погрузилась в чтение.
На следующей неделе она собиралась поручить одной из фрейлин вернуть книгу, но, устав от многочасового обсуждения программы визита в лабораторию дорожных исследований, на котором настаивал ее личный секретарь и которое вовсе не казалось ей столь уж необходимым, неожиданно объявила, что ей срочно нужно поменять книгу в передвижной библиотеке. И личный секретарь, сэр Кевин Скатчард, чрезвычайно добросовестный новозеландец, от которого все ожидали великих свершений, собирая бумаги, раздумывал, зачем королеве понадобилась передвижная библиотека, когда в ее распоряжении несколько стационарных.
На этот раз собаки вели себя потише, но вновь единственным читателем был Норман.
— Вам понравилось, мэм? — спросил мистер Хатчингс.
— Дейм Айви? Немного суховата. И, вы заметили, все персонажи разговаривают на один манер?
— По правде говоря, мэм, я ни разу не сумел прочесть больше нескольких страниц. А вы много прочитали?
— До конца. Начав книгу, я ее дочитываю. Так нас воспитывали. Книги, хлеб с маслом, картофельное пюре — справляйся со всем, что тебе досталось. Я всегда придерживаюсь этого правила.
— На самом деле, книгу не обязательно возвращать, мэм. Библиотека сокращается, и все книги с этой полки намечено раздать.
— Вы хотите сказать, я могу оставить ее себе? — Она прижала книгу к груди. — Я рада, что пришла. Добрый вечер, мистер Сикинс. Еще один Сесил Битон?
Норман протянул ей книгу, на этот раз о Дэвиде Хокни. Она пролистала ее, бесстрастно скользя взглядом по ягодицам молодых людей, вылезавших из калифорнийских плавательных бассейнов или лежавших вместе на неубранных постелях.
— Некоторые фотографии, — заметила она, — не вполне удались. Вот эта
— Думаю, это его стиль, мэм, — отозвался Норман. — На самом деле, он очень хороший художник.
Королева снова посмотрела на Нормана.
— Вы работаете на кухне?
— Да, мэм.
Сначала она вообще не собиралась ничего брать, и уж точно не Айви Комптон-Бернетт, которая в целом оказалась трудна, но потом она решила, что раз уж она сюда пришла, наверное, проще взять, чем не брать. Хотя, раздумывая, что выбрать, она, как и в прошлый раз, испытывала затруднения. К счастью, ей на глаза попался недавно изданный томик Нэнси Митфорд, "Поиски любви". Она взяла книгу.
— Это ее сестра вышла замуж за Мосли?
Мистер Хатчингс подтвердил.
— А свекровь другой сестры ведала моим гардеробом?
— Этого я не знаю, мэм.
— А еще одна, как это ни грустно, была без ума от Гитлера. А еще одна стала коммунисткой. Мне кажется, были еще сестры. Но это написала сама Нэнси?
— Да, мэм.
— Прекрасно.
С романами редко бывает связано столько ассоциаций, и королева, оживившись, довольно уверенно подала книгу мистеру Хатчингсу, чтобы тот поставил штамп.
"Поиски любви" оказались удачным выбором и, в своем роде, очень важным. Если бы Ее Величество — читатель начинающий — взялась за еще одну скучную книгу, скажем, за раннюю Джордж Элиот или позднего Генри Джеймса, она могла бы оставить чтение навсегда, и тогда рассказывать было бы не о чем. Книги, сочла бы она, — это тяжелая работа.
Но эта книга сразу увлекла королеву, и, проходя с грелкой мимо ее спальни, герцог услышал, что она смеется. Он приоткрыл дверь.
— Все в порядке, милая?
— Конечно. Я читаю.
— Опять? — И он удалился, качая головой.
Утром у нее обнаружился легкий насморк, и, так как на этот день никаких встреч назначено не было, она осталась в постели, сказавшись больной. Это было так не похоже на нее, но ей очень не хотелось расставаться с книгой.
Народу сообщили: "Королева слегка простужена", но не сообщили, — да об этом не подозревала и она сама, — что королева впервые вступила на путь компромиссов, порой далеко идущих, и виной тому ее увлечение чтением.
На следующий день у королевы была одна из регулярных встреч с личным секретарем, в повестке, наряду с другими, числился вопрос о "человеческих ресурсах", как теперь принято выражаться.
— В мое время, — сказала она секретарю, — это называлось персоналом.
Хотя на самом деле не так. Это называлось прислугой. Она упомянула и это, зная, что секретарь немедленно отреагирует.
— Ваши слова могут быть неверно истолкованы, мэм, — ответил сэр Кевин. — Наша цель — никогда не подавать публике повода для обиды. "Прислуга" посылает не тот месседж.