Непрощенный
Шрифт:
– Какую мумию? – недоверчиво посмотрел на Логинова Мак.
– Ну не египетскую же! Обычную. Нашу. Тут пару месяцев назад один турист российский заблудился. Носитель государственной тайны. Ну и спикировал туда случайно. Мы думали, от него уже рожки да ножки остались, но раз там нет кислорода, он должен выглядеть как огурчик. В общем, парни, надо упаковать его вот в этот саркофаг, – ткнул Логинов ногой в скрученный специальный пакет на молнии для перевозки трупов, – и аккуратненько поднять для дальнейшей идентификации.
16
– Мой корабль здесь с дружественный визит! – сказал Сэм Мэтью. – Я из Нью-Джерси. А вас как зовут?
Он с кошачьей ловкостью перебрался на другую сторону мусоровоза и спрыгнул на землю.
– Зинаида! – изобразила жалкое подобие книксена худая. – Вадимовна!
– Очень приятно! – кивнул Сэм. – Это есть скромный презент в знак дружба!
– Ой, пасиба!
Зинка ловко цапнула протянутую Сэмом пачку жевательной резинки. Впрочем, упаковка выглядела как-то неказисто, и бомжиха на всякий случай спросила:
– А ее того, потреблять можно?
– Конечно! Это есть оригинал «ригли сперминт»! – заверил Сэм.
– Да?
Зинка немедленно сунула грязный палец в упаковку и извлекла пластинку жевательной резинки. Миха, продолжавший управлять гидроподъемником, неодобрительно оглянулся. Впрочем, Сэм на него не смотрел. Он соображал, как присутствующих собрать в одном месте и отвлечь.
Зинка тем временем освободила жвачку от обертки и сунула в рот. Сэм довольно кивнул. Под его взглядом Зинка из культурности не стала мусорить и сунула скомканную обертку в карман.
– О, вкусно! – расцвела она беззубой улыбкой. – Так, может, господин матрос, выпьем за встречу? У меня тут есть заначка!
Из внутреннего кармана Зинка с готовностью извлекла початую бутылку паленой водки, совсем недавно лежавшую в сумке Лома. Опустивший контейнер в ячейку Миха оглянулся:
– Да спрячь ты свое пойло! Сэм только виски с содовой употребляет! Да джин с тоником!
– О нет! Русский водка я тоже употреблять! Но не на служба!
– Жалко! – шмыгнула носом Зинка.
Она была искренне огорчена. Таких галантных кавалеров, как Сэм, ей приходилось видеть нечасто. Точнее, совсем не приходилось.
– Жалко у пчелки, пчелка на елке! – вставил свои пять копеек Миха и начал стаскивать рукавицы. – Все, Сэм, порядок! Поехали!
– Сперва я должен запечатлить свою встреч с эта замечательный женщин! – выдал почти шекспировский текст Сэм. – И отослать фото по электронный почта моей мамми в Нью-Джерси! Я ей посылать свое фото со всего мир – Австралия, Испания, Ливерпуль! Я могу просить ваш подруг также присоединиться к нам, чтобы обрадовать мой дорогой мамми в Нью-Джерси?
– Ясный перец… то есть, конечно, Сэм! Машка, Машка! Вали сюда, господин матрос
Машку, стоявшую чуть поодаль на посту с железкой, дважды приглашать не пришлось. Она и так не столько бдила, сколько через плечо с завистью таращилась на свою подругу. Несколько секунд спустя Машка уже была тут как тут.
– Это моя метелка… то есть подруга Мария!
– Сэм! Очень приятно! – без намека на брезгливость протянул руку Мэтью.
По ходу обучения «морских котиков» заставляют даже есть живьем мелких грызунов. Так что изобразить живую радость от рукопожатия с бомжихой для Сэма было сущим пустяком.
– Мне тоже очень-очень приятно! – заверила американца Машка.
Тот сунул руку в карман. Там лежала зажигалка «Зиппо», но ее Мэтью решил приберечь. Вместо зажигалки он извлек едва початую пачку «Кэмела».
– Это есть презент!
– Ой, спасибо! – расцвела Машка.
– Нашел кому дарить, – пробубнил Миха. – На набережной у нас такие крали…
Впрочем, Сэм не обращал на бурчание водителя никакого внимания.
– О! – радостно вскрикнул он, оглянувшись по сторонам. – Миха, ты разрешать сфотографироваться нам на фоне твой автомобиль?
– Да чего уж там, раз такое дело, – пожал плечами водитель.
– Тогда я просить тебя сфотографировать нас! Мария, Зинаид, идти со мной! А ты, Миха, пожалуйста, держать вот так и, когда мы сказать «Чиз!», нажать вот так!
17
– Еще чуть-чуть смайнай, Трэш! – послышалось в рации.
Голос Мака звучал глухо и странно, как будто из преисподней. Объяснялось это не столько глубиной штольни, сколько тем, что спуск диггер совершал в изолирующем дыхательном аппарате и микрофон рации был укреплен на его шее.
Трэш нажал педаль на компактной лебедке, установленной поперек темного зева штольни. Барабан неслышно провернулся на несколько оборотов.
– Стоп! – снова отозвалась рация. – Стопори! Дальше я сам!
Тонкий конец едва заметно задергался, потом вдруг ослаб и замер. Несколько секунд ничего не происходило, потом Мак сообщил:
– Я на дне! Мусора по колено, но никаких мумий тут нет. И близко. Как поняли?
Трэш повернулся к Виктору. Тот поспешно сдернул с его воротника микрофон рации.
– Как нет? Как нет?! Он должен быть там!
– Говорю вам, тут никого нет. Сто процентов. А вы штольню, случайно, не перепутали?
– Что?!
– Говорю, вы штольню, случайно, не перепутали? Может, он, оборонщик этот, свалился в какую другую?
– Да нету тут никаких других штолен! Стоп! А куртка там кожаная и брюки есть? Такие байкерские, с заклепками? И дыхательный аппарат?
– Нет! – после небольшой паузы ответил Мак. – Только тельняшка, рваная. Он не в тельняшке, случайно, был, когда упал?