Неприступные стены

Фристоун Шарон

Сегодня Оливия приехала к подруге в гости, оставив Джонни у доброго викария. Но навестить Джинни — это была не главная цель ее приезда в Лондон. У нее была назначена встреча с редактором издательства и, к ее радости, удалось заключить контракт на очередную детскую книжку. Первая уже была в печати, и редактор радостно ухватился за план-проспект еще четырех, которые задумала Оливия.

Мысль написать книжку подсказал ей Джонни. К трем годам он уже умел сам читать простые книжки и вскоре перечитал всю доступную детскую библиотеку. Больше всего ему нравилось слушать истории, которые ему рассказывала Оливия.

Особенно полюбились малышу рассказы про реальных исторических персонажей. Оливия специально искала в библиотеках исторические рассказы для совсем маленьких детей, но ничего подобного не нашла. Вот она и сочиняла свои истории. А потом записывала. Вскоре у нее собралась целая папка рассказов. Не сразу осмелилась она отправить рукопись в издательство. Ответа долго не было, а потом начались выпускные экзамены, и она забыла о своем литературном дебюте. Но, к ее изумлению, она все же получила ответ из издательства. Они приняли рукопись и предлагали ей подумать над целой серией рассказов.

Кроме издательства, ей необходимо было повидаться с мистером Сойером, отцовским юристом. Он позвонил ей и настойчиво пригласил навестить его. Надеясь, что вступило, наконец, в силу отцовское завещание, она отправилась к нему сразу после встречи с редактором.

Юрист еще раз прочитал завещание пункт за пунктом. Он заверил ее, что миссис Блэк будет получать приличную пенсию, об этом можно не беспокоиться. Она и Джонни получают равные суммы наличными, при этом Оливия становится законной опекуншей Джонни. Все это девушке было хорошо известно, поскольку она уже виделась с юристом сразу после похорон.

— А теперь, мисс Ковердейл, позвольте перейти к плохому, — мрачно произнес мистер Сойер. — Ваш отец был милейшим человеком, но документы он вел крайне неаккуратно. Не так давно всплыл еще один документ, ранее неизвестный, но абсолютно законный. Суть состоит в том, что вы являетесь наследницей и законной владелицей лишь половины поместья Ковердейл-парк. Судя по всему, ваш отец продал половину поместья третьей стороне.

Не сразу Оливия осознала ужас произошедшего. Отец продал половину дома? Неизвестно кому? И никому ничего не сказал? Невозможно поверить.

— Нет, это в голове не укладывается! — воскликнула она. — Отец не мог скрыть от меня такое!

Кто-то неизвестный владеет половиной ее дома! И что ей теперь делать? Жить с соседями? Или разрезать дом на две половинки?

Она рассмеялась немного истерично — такой нелепой показалась ей картина. Но, взглянув в суровое лицо мистера Сойера, она поняла, что дело нешуточное.

— Не могу объяснить вам, почему ваш отец сделал это тайно. Но это теперь не главное. Боюсь, вы столкнулись с более важной проблемой. Как вы понимаете, вам предстоит уплатить налог на наследство. И сумма эта весьма крупная.

Он назвал цифру, от которой у Оливии округлились глаза.

— Единственная возможность для вас уплатить налог — продать вашу половину владения. Иначе вас объявят банкротом. И дом все равно будет продан в законном порядке.

Казалось, хуже уже ничего быть не может. Но оказалось, это еще не предел.

— Но проблема эта решаемая. Я уже связался с третьей стороной и обсудил дело.

— И кто же эта третья сторона? — уныло спросила Оливия.

— Теперь, наконец, настало время для хорошей новости. Это весьма

состоятельный джентльмен, гражданин Испании. Некий Марко Ферреро.

У Оливии внутри все перевернулось. К горлу подступила тошнота, внутренности, казалось, завязались в тугой узел. Марко Ферреро законно владеет половиной ее дома! Ну почему жизнь так жестока! Но что такое говорит мистер Сойер?

— Он сообщил мне, что вы с ним хорошо знакомы. Он готов обсудить все стороны этого непростого дела. Возможно, он выкупит у вас вашу долю дома. Или вы выставите все владение на торги и затем поделите доходы. В любом случае проблему можно решить.

И мистер Сойер улыбнулся, довольный собою. Оливия молчала, стиснув ладони и зажав их между колен.

— А вы купите небольшой домик. Вам с Джонни там будет уютнее. И налоги заплатите, и еще деньги на жизнь останутся. И на образование Джонни отложите.

Мистер Сойер так и светился от радости, но тут до него дошло, что клиентка вовсе не выглядит счастливой. Она казалось просто убитой, словно все горести мира легли вдруг на ее плечи.

Стряпчий вышел из-за стола, подошел к Оливии и по-отечески обнял ее за плечи.

— Я понимаю, для вас это шок, дорогая Оливия. Но, поверьте, единственный выход — продать вашу долю владения.

Оливия упрямо покачала головой. С трудом поднялась на подгибающихся ногах и выпрямилась.

— Не может быть, чтобы не было выхода. Я что-нибудь придумаю. Только не надо...

Она судорожно сглотнула.

— Пожалуйста, только не надо привлекать к этому... мистера Ферреро.

Продать дом — это, конечно, ужасно. Но эта потеря не так страшна, как перспектива вновь увидеть Марко Ферреро. Он нанес ей такую страшную рану, что она и думать не могла о том, чтобы увидеться с ним снова.

— Я понимаю, что продавать дом придется, мистер Сойер. Это неизбежно. Прошу вас, возьмите на себя эти хлопоты.

— Разумеется, дитя мое. Я взял на себя смелость договориться о встрече с мистером Ферреро. Завтра в его лондонском офисе.

— Пожалуйста, избавьте меня от этого. Встретьтесь с ним. Я приму любые условия, которые он выдвинет, но я не хочу туда идти.

— Боюсь, это невозможно, Оливия. Мистер Ферреро настаивает, чтобы иметь дело лично с вами. Без посредников. Но вам нечего опасаться. Я, разумеется, проконтролирую, чтобы все было по справедливости.

Он улыбнулся.

— А теперь, дитя мое, погуляйте, пройдитесь по магазинам. Развлекитесь. Вам нужно немного взбодриться.

Оливия, еле передвигая ноги, покинула контору заботливого адвоката. Она все еще не осознавала, с какой опасностью столкнулась. Ей не хотелось верить, что завтра ей придется вновь увидеться с Марко. Казалось, становятся реальностью ее худшие опасения.

Она помнила последнюю встречу с Марко так живо, словно это было лишь вчера.

Тот страшный день, когда Марко застал ее в объятиях Саймона. До сих пор она содрогалась, вспоминая его лицо, искаженное яростью. Сначала он разразился темпераментной речью на испанском. Она не понимала слов, но было ясно и без перевода, что еще секунда — и он просто-напросто убьет их обоих. Оливия в ужасе закрыла глаза. Руки Саймона крепче стиснули ее плечи. И вдруг, словно кто-то невидимый щелкнул выключателем, — Марко отступил, холодный и невозмутимый, словно айсберг.