Непреодолимо

Харлоу Мелани

Она сочувственно рассмеялась.

– Бедняжка. Я бы сказала тебе, что в моей кровати много места, но это, наверное, не поможет.

Я застонал.

– Нет, не поможет.

– Ну, место рядом со мной твое в любое время, когда ты сможешь прийти.

– Спасибо. Хотел бы я знать, когда это будет.

– А как насчет ночи свадьбы?
– с надеждой спросила она.

– Да, тогда мои предки будут здесь. Это возможно.

– Не волнуйся, я не буду на это надеяться, - быстро сказала она.
– Это просто идея.

– Мне она нравится. Я выдохнул.
– Дай

мне посмотреть, что я смогу сделать.

– Хорошо. Она зевнула, затем хихикнула.
– Ты утомил меня.

– Вот здесь я пошучу о том, какой у меня большой член.

– Это не шутка, - сказала она.
– И я буду думать об этом каждую ночь, пока снова не смогу получить тебя.

– Ты действительно хочешь помучить меня, не так ли?

– Да. Она мягко засмеялась.
– И нет. Я просто хочу быть с тобой, вот и все. Я знаю, что это совершенно ново, но мне очень приятно.

– Да.

– Так что прости меня, если я немного увлекаюсь. Я так давно испытываю к тебе эти чувства, что едва ли помню время, в котором ты не заставлял мое сердце биться чаще.

– Правда?

– Правда. Но я была уверена, что ты видишь во мне только ребенка.

Я фыркнул.

– Нет. Я имею в виду, я думал, что ты слишком молода и не подходишь мне, но я помню, как в прошлом году на рождественской вечеринке мне захотелось перекинуть тебя через плечо, отнести в свой кабинет и трахнуть тебя на моем столе.

– Что?
– вскрикнула она.
– Ты никогда ничего не говорил!

– Что, черт возьми, я должен был сказать? Спросил я, смеясь.
– Там были твои родители. И мои дети. И все, с кем мы работаем.

– И правда. Но, черт возьми. Хотела бы я знать. Ты хорошо это скрывал.

– Мне пришлось. Я говорил себе, что хотеть тебя это неправильно.

– Ты передумал?
– мягко спросила она.

Хороший вопрос. Я решил быть честным.

– И да, и нет. Я все еще беспокоюсь о том, что подумают твои родители. И я беспокоюсь о том, что произойдет, когда ты поймешь, что я не стою всего того дерьма, с которым тебе приходится мириться из за меня.

– Что, по-твоему, произойдет?
– спросила она.

– Ты двинешься дальше, потому что будешь знать, что заслуживаешь лучшего, - просто ответил я.
– И я позволю тебе, потому что я тоже буду знать это.

Я уже знаю это, подумал я.

– Если ты так думаешь, значит, ты плохо меня знаешь, Деклан Макаллистер. Так что, думаю, мне предстоит доказать, что ты ошибаешься.

Я улыбнулся, представив себе как она упрямо наклонила подбородок .

– Хорошо.

– Увидимся завтра. Целую.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Пока я был в душе, я думал о том, каково на этой неделе будет видеть ее на работе. Вообще-то, не только на этой неделе, но и в дальнейшем. Будет ли всем очевидно, что у нас есть ... связь?

Возможно, с моей стороны было глупо думать, что мы должны скрывать это. Может быть, это тревожное чувство было вызвано усталостью и беспокойством, а не какими-то реальными причинами. Может быть, я позволял своему неудачному романтическому прошлому и чувству вины из за того что мне пришлось

развестись затмить возможность этих новых отношений. В конце концов, я все еще был человеком. Мне все еще нужно было общение время от времени. Время от времени я все еще жаждал общения со взрослыми людьми. Фрэнни была сексуальной, веселой и легкой, она органично вписалась в нашу жизнь, и она воссоединила меня с частью себя, которую я потерял - частью, которая не была ничьим отцом. Мне нравилось то, что я чувствовал, когда был с ней.

Но в глубине души я знал, что это не может продолжаться долго.

* * *

На следующее утро, когда я вошел в гостиницу, она подняла глаза от стола, за которым помогала гостям, и улыбнулась мне. Не обычной улыбкой, «а мы тайно, блядь, улыбаемся», сопровождаемой озорным блеском в глазах.

И я вернул ее ей. Я ничего не мог с собой поделать. Но я сказал ей и гостям очень формальное «доброе утро», на что она ответила столь же формально, как будто прошлой ночью не шептала мне грязные вещи по телефону, пока я дрочил. Направляясь по коридору к своему кабинету я чувствовал себя подростком, который тайком выбрался из ее спальни и не был пойман. В следующие пару дней мы часто обменивались улыбками, но вели себя вполне прилично. Когда мы проходили мимо друг друга в коридоре или холле на работе, мы изо всех сил старались чтобы наши лица ничего не выражали, но иногда я сжимал ее руку или украдкой, если никто не видел целовал ее. Каждый вечер, как только я укладывал детей спать мы переписывались или разговаривали.

Поздно вечером в среду в дверь моего кабинета постучали. Когда я поднял голову и увидел ее, мое сердце заколотилось.

– Привет. Как твой день?

– Отлично, - ответила она, прижимая к груди какие-то бумаги.
– Есть минутка?

– Конечно. Я встал со стула и обошел свой стол, направляясь к ней.
– Проходи. Присаживайся.

Она вошла в мой кабинет, и я закрыл дверь. Затем, прежде чем она отошла бы слишком далеко от меня, я схватил ее за руку, потянул назад и подтолкнул к двери.

– Но сначала.

Прижав ее к себе, я накрыл ее губы своими и поцеловал так, как хотел бы поцеловать прошлой ночью, пробуя ее на вкус, дразня ее язык своим, прижимаясь к ее телу. Все, что было у нее в руках, упало к нашим ногам, и она скользнула руками по моей груди. По моим волосам. Обняла меня за шею.

Когда поцелуй грозил выйти из-под контроля и я обнаружил, что лапаю ее, я оттолкнул ее.

– Нам лучше остановиться.

– Хорошо, - сказала она, тяжело дыша, наклоняясь, чтобы собрать бумаги, которые она уронила.

Я снова обошел свой стол, поправил брюки, чтобы уместить свою несчастную эрекцию, и сел.

– Что я могу для тебя сделать?

Ее лицо засветилось, когда она вышла вперед и положила передо мной бумаги.

– Миссис Рэдли, невеста, которая сказала, что заинтересована в том, чтобы помочь мне начать бизнес, только что принесла это. Она очень торопилась, но посмотри.

На самом верху стопки лежала записка, написанная от руки.

Она гласила:

Дорогая Фрэнни,