Неправильный Роман

Чепенко Евгения

Он чуть переступил, потянув меня с собой, и вскоре опирался спиной о стену, а я все так же была прижата к нему.

– Ты хочешь поднять юбку, Нана? – Его зубы осторожно прикусили мочку моего уха. Я непроизвольно выгнулась, мурашки пробежали по одной половине тела.

Медленно, слушая его дыхание, я собрала ткань платья на бедрах и потянула вверх. Чем выше оказывался подол, тем глубже и прерывистее он дышал, тем сильнее прижимался ко мне.

– Нана, – невнятно прошептал он, когда показалась узкая полоска

моих кружевных трусиков. Его руки сильнее сжали мою талию, но с места не сдвинулись.

Я скользнула правой ладонью между своих ног, приподняла шелковую ткань и немного отодвинула ее. Собственное возмутительное поведение сделало меня такой влажной и такой чувствительной.

– Нана, – хрипло простонал мой грех мне в шею. Он наблюдал, и это только заводило сильнее.

Я начала двигать пальцами, остро ощущая себя неправильной – и это было так… правильно.

– Позови меня, – прошептал он – почти мольба. – Пожалуйста.

– Рома, – выдохнула я, а после стала в такт своим же движениям тереться попой о его пах. В какой-то момент одна его рука отпустила мою талию, и он чуть отодвинулся от меня, а затем снова прижался и обнял, и я ощутила всю длину его члена под тканью джинсов.

Он целовал меня в шею и бесконечно повторял «Нана», а я ласкала себя и сходила с ума от чувства власти над ним. Он был таким большим, таким сладким. Чем ближе я была к оргазму, тем безумнее он становился. Его дыхание и шепот. Его запах. Этот парень был потрясающим и принадлежал мне. Он хотел принадлежать мне.

– Рома, – я запрокинула голову.

И кончил вместе со мной. Я слышала это так же ясно, как каждое его слово до этого.

А потом у него вырвалось потрясенное:

– Черт, Нана…

Не поднимая головы с его груди, я лениво и, кажется, самодовольно улыбнулась. Ладно, возможно, я, действительно, самое развратное создание, что ему довелось встретить. И мне совершенно не стыдно. Какой ужас. Я ужасна.

В дверь позвонили.

Глава четвертая, неприличная

You got the peaches, I got the cream

Sweet to taste, saccharine…

Я вздрогнула и подняла голову.

– Ты кого-то ждешь? – прошептал Рома.

– Нет, – так же шепотом ответила я.

Попыталась сделать шаг в сторону прихожей, но мужские руки на моей талии не позволили отстраниться.

– Я тебя не отпускал.

Я заметила.

Снова раздался звонок.

– У тебя есть еще мужчины, Нана?

Что?!

– Нет! – возмущенно прошипела я. – Отпусти.

Я попыталась расправить юбку, но Рома – немного сложно давалось

называть сексуальное божество из женских книг и журналов по имени – подхватил подол правой рукой и снова поднял.

– Заплати, – он сказал это вслух, с ласковой насмешкой, и снова поцеловал в шею. – Я хочу их.

Я проследила за его взглядом и сообразила, что он говорит о моем белье.

– Зачем?

– Они будут лежать в моем кармане, когда я завтра с утра пойду на работу. – Его дыхание щекотало мне шею, а губы то и дело прикасались к коже. – Буду снова и снова чувствовать тебя в них. А ты все это время будешь знать, где они и для чего.

Человек за дверью начал нервничать: трель звонка стала длиннее.

Я скользнула руками под юбку, задрав ее выше бедер, подцепила пальцами трусики и стянула их с себя. Момент, когда я наклонилась вперед, чтобы окончательно снять их с ног, должно быть стал самым эротичным в моей жизни, еще более эротичным, чем фроттеризм только что.

Выпрямившись, я расправила юбку, развернулась в руках Ромы – это все он мне позволил – и подала ему желаемую оплату. Он забрал мое белье и склонился к моим губам.

– Я подожду тут.

– Что?

– Могу с тобой пойти открыть.

– Нет!

Новый пронзительный зов звонка заставил оторваться от этого чарующего парня и бежать к двери. С той стороны, напротив глазка нервничала Вета.

– О боже! – прошептала я и помчалась обратно в гостиную.

Рома меня ожидал со стаканом виски все у той же стены и очень удивился, когда я вдруг подскочила к нему, схватила за руку и потянула в спальню. Его брови изобразили иронию.

– Уже? Сразу к четвертой базе? Я еще на первой не был.

Чего?

– Тихо, – скомандовала я. – Это моя сестра, двоюродная.

– Мадемуазель меня стесняется? Я испорчу ее репутацию?

Не без труда я затолкала его в свою комнату и усадила на кровать.

– Кем ты меня считаешь?! Просто она ужасная болтушка. Я ненавижу, когда в мою жизнь вмешиваются. Узнает она – узнает Кики. Узнает Кики – узнает папа`, мама`…

Рома усмехнулся:

– Папа`? Мама`?

– Да! – Кажется, от волнения я начала говорить в голос. – И Марк, и Додо, и все-все…

– Так, стоп, – он поднял руку. – Марк – это…

– Брат, – подсказала я.

Рома понимающе кивнул, даже как-то немного театрально это сделал.

– А Додо – это как пицца?

Что? От бессилия я зарычала, развернулась, выскочила из комнаты, прикрыв за собой дверь, и побежала навстречу неизбежности.

Вета стояла на пороге, скрестив на груди руки, и недовольно сжимала губы.

– Я в порядке. Не нужно меня опекать, – как можно спокойнее проговорила я. – От кого из двоих Кирилл тебя вытащил?

Она сердито фыркнула и протиснулась мимо меня в квартиру.