Непознаваемые

Pi Af

Кто поистине относится с любовью к своему труду, тот никогда! от него не сможет просто так легко отвыкнуть, отказаться. Он будет желать трудиться всё свою жизнь... и даже умереть за своим (со своим) любимым делом. Это где-то очень похоже на истинное родительское воспитание ребенка, которого прежде чем воспитывать, необходимо явить на свет. То есть человеческий сознательный Труд есть ребенок, которого нужно явить на свет и воспитать. И если отношение к такому воспитанию действительно правильное, то и воспитываешься и растешь ты сам вместе со своим ребенком.

Я

как-то слышал о примере именно такой редкой на сегодня смерти: пожилая женщина умерла во время сбора урожая картофеля, просто став на колени, упав и обняв картофельную кучу. Это - родительская смерть. Её на огород загнала не только "нужда"! Но и любовь к Труду, в котором она видела нечто большее механических телодвижений. Но кто сегодня относится с такой любовью к своему труду... именно по совести? Даже к собственным детям таким образом уже не относятся, а искренне ждут только, когда это "любимое" чадо устранится. Так и с трудом: большинство - считает дни до "пенсии".

Хочется напомнить здесь и о том, о чем ежеминутно напоминает и книга Ю. Эволы - о нерасторжимом единстве мужчины и женщины в Человеке. Эта истина стара как мир, и вокруг неё кружится вся книга "Метафизика пола". Но только кажется, что все эти стародавние народы кружились именно вокруг проблемы "эроса". Это было их мировой необходимостью. Это было так. Но только не очень ясно, почему это так и должно быть и сегодня и завтра.

И вот (Р. Штейнер): "Физическая гортань является лишь внешней оболочкой того чудеснейше­го органа, который имеется в эфирном теле и представляет собой некоторым образом рождающую Слово Мать. И тут перед нами то чудесное превраще­ние, о котором я говорил, когда упоминал о метаморфозе (превращении). Все, что имеется в человеке, представляет собой метаморфозу некоторых основ­ных форм. Эфирная гортань и ее оболочка -- физическая гортань -- являет собой метаморфозу материнской матки. Когда мы говорим, мы творим чело­века, творим эфирного человека.

На эту тайну речи, мои милые друзья, указывает также связь между ре­чью и половыми функциями, которая проявляется, например, у мужского пола в изменении голоса.

Мы имеем здесь, таким образом, дело с творческой деятельностью, кото­рая изливается в речь из глубочайших глубин мировой жизни. Мы видим как перед нами, струясь, развертывается откровение того, что обычно при физи­ческом возникновении человека скрыто в таинственных глубинах организма. Мы приобретаем при этом то, что нам необходимо для художественно-творческого сотрудничества. Мы приобретаем уважение, внимание к тому творческому, с которым мы связаны, как художники. В художественном искусстве нам не­обходимо нечто такое, что включает нас в сущность мира всем нашим челове­ческим существом. А каким иным образом мы могли бы быть в большей степе­ни включены в существо мира, если не осознанием той связи, которая сущест­вует между возникновением человека и речью. Каждый раз, говоря, человек творит часть того, что некогда, в пра-времена, было сотворением человека, когда он отделялся от эфира в виде воздушной формы, еще до того, как принял те­кучую, а позднее -- твердую форму. Говоря, мы переносимся назад в мировое становление человека в том виде, как оно имело место в древние времена " .

Но на этом становлении к самому Себе ещё и Человеческий труд станет чем-то подобным! Только не нужно здесь понимать под рождением нечто исключительно материальное. Рождение, понимаемое сегодняшним жалким мышлением, это только то, что видишь (чувствуешь). Но к этому видимому рождению в случае человека (если ты, конечно, не совсем "животное") тебя ведет некоторая мысль. Так, пчелку к цветку ведет Солнечный свет! Без Света

не было бы ни того ни другого. Но мало кто задумывается над Солнечным светом, который уже носит в себе Мысль в том числе и об "оплодотворении". Просто случай со цветком и пчелкой– это уже самое приземленное, самое чувственное, самое о себе знающее... Если сказать очень просто, то некоторая Мысль (Слово) есть всё вокруг.

Если, например, маляр, красящий стену, не проживает свой труд как (Рождение)... то это только некая ограниченность данного человека, который свел свой труд к проблеме (в конце концов, к "мысли") "денег", "животности", "коммунизма", "социализма", "демократии" или к иным понятиям. Только отсюда приходишь и к следующему утверждению: нельзя радикально и "поистине" решать никакие так называемые "социальные вопросы" прежде, чем будет найдено достаточное Понимание мира. Как можно что-то строить и чем-то махать в масштабе "мира", притом не понимая того, из чего и на чем, собственно, строишь! Та недавняя история, которую теперь уже мы имеем - это очень грустная и шумная история. Прежде чем эту катастрофическую историю разыграть, этот мир ужасно заблудился и не распознал того риска, с которым он теперь уже имел дело. Но это очень поучительная история, если только и сам человек хоть чему-нибудь научился и повзрослел.

Спорить можно только о понятиях, но не о Жизни. Сама Жизнь - это не "понятие"; но такая сверхчувственность и напряжение, за которой и - Слово оплодотворяет.

23

Это, конечно, может звучать радикально: "Нет никакого "выбора", но в этом и заключается истинная свобода". Но это можно подкрепить и знаменитым евангельским: "и познаете истину, и истина сделает вас свободными". Когда об этом откровении впервые услышали просвещенные евреи, с ними случилось вроде отрицательного удивления. И это неудивительно! Такое отрицательное удивление сегодня случается уже со всем человечеством, что, собственно, доказывает, что сам человеческий мир сделался с того времени очень "просвещенным", очень "ортодоксальным".

Так вот, "познавать истину" я могу, конечно, только как бы "выбирая" (это в известном смысле и научный путь; но этот путь односторонен! и когда говоришь об этом современному ученому, то тотчас он превращается в "библейского" просвещенного еврея и готов взяться за камень). И как только я Истину познаю (а это даже задача не только одной человеческой жизни), так сразу же здесь и пресекается возможность последующих неких "выборов". Здесь уже и нет места "науке" в том современном смысле, который ей приписывают! Здесь тогда начинается уже другая, более сознательная, наука.

И далее вступает в права "истина сделает вас свободными". Обычно делается ударение на "свободными" и притом опускается совсем "сделает". Именно "сделает"!
– и здесь нет уже никакого выбора. Эта та Свобода и Истина, которая есть высшая Необходимость. Эта такая история, для которой человек, подходящий вплотную к таким Вопросам, должен быть как раз не "твердым" (будьте тверды!*), ибо раз он уже сюда пришел, он и так тверд! Но подходящий вплотную к таким Вопросам человек обязан быть мудрым... и даже Уравновешенным. Ибо здесь человеку уже не на что жаловаться и не о чем нервничать. Здесь нет уже под руками "камней", за которые можно было бы ухватиться в случае чего. Здесь много чего уже "нет".